Страница 26 из 33
- Каждый занимается своим! Хотите есть - поехали! - отрубил Рамиро и указал на "шевроле".
Расстались они после обеда, а наутро Рамиро был уже снова в библиотеке и рассказывал историю с книгами пожилой библиотекарше.
- Этот Фернандес много знает. Энциклопедист. Спиноза! Не признается, но я вижу, что в душе он рассуждает правильно. Вы пообщайтесь с ним - много узнаете, - добавила она.
"Спиноза! Больно уж все знает. Давит. Долго быть с ним рядом стошнит", - подумал Рамиро.
- А с чего это он такой умный? Что читает?
- Да вы взгляните на его карточку, - предложила библиотекарша, и Рамиро установил, что его новый знакомый не случайный посетитель, он уже два года как постоянный читатель "Майами паблик лайбрери". Узнал он и то, что Фернандес - человек весьма независимых взглядов, поэтому и безработный.
Их знакомство переросло в приятельские отношения. Они стали вместе бывать на ипподроме, где в центре круга, в прудах, жили розовые фламинго, белые и черные лебеди; появлялись в кино, во фронтоне, на собачьих бегах. Рауль Луис не играл, давал лишь - и иной раз весьма точные - рекомендации. Он хорошо знал Майами, окрестности его, людей и разные организации и кубинскую эмиграцию. Его, однако, знали не многие. Видно, потому, что сам он явно к этому не стремился. Вообще же он помнил массу занимательных историй, умел рассказывать анекдоты. Чего совершенно не умел Рауль Луис, так это играть в шахматы. Вместе с тем ходил с Рамиро в клуб с удовольствием и терпеливо и подолгу ожидал его там.
Со временем Рамиро отметил, что всякий раз, как он или кто другой заводил разговор о Кастро, Рауль Луис отмалчивался, не поддерживал беседы. Но однажды, после нескольких лишних рюмок, выпитых на коктейле в "Госпитале ветеранов", куда они были приглашены администратором-кубинцем, по дороге домой Рауль Луис обронил в машине пару лестных фраз в адрес Кастро и новой Кубы. И это насторожило Рамиро.
В середине мая, после просмотра нового фильма о Кубе, инструктор Сонни отозвал Рамиро в сторонку. Лента была приобретена за большие деньги в Швейцарии у какого-то дипломата, которому удалось заполучить пленку в Праге у чешского специалиста, только что возвратившегося из Гаваны. Ее смотрели многие неизвестные Рамиро приглашенные. Сонни представил толстенького, лысеющего человека с маленькими, цепкими глазками и попросил подвезти того на Коллинз-авеню, в отель "Сан-Суси". Из разговора, который состоялся по дороге, Рамиро смог сделать единственный, совершенно определенный вывод: приезжий американец с лисьими глазами осторожно интересовался Раулем Луисом.
Прошло еще два уик-энда. Первый они с Мартой провели а загородном клубе, а во второй летали в Вашингтон. Рамиро давно обещал показать своей любимой "белую столицу великой страны".
С начала этой недели он занимался сочинениями апологетов детерминизма и экзистенциализма, разбираясь в том, что такое "свобода" и "необходимость", и, делая паузу и отдыхая, дочитывал "Мартина Идена". Джек Лондон ему нравился. Он легко читался в отличие от Хемингуэя. В этом они сходились с Раулем Луисом
Раскуривая сигарету в парке, Рамиро подумал, что вот уже несколько дней не видел своего нового приятеля. "Не заболел ли он? Где его тогда искать?" Но рассуждения прервал Рауль Луис, показавшийся на дорожке И без того бледное лицо его было желто-серым, черные круги под глазами и бескровные губы выказывали усталость и волнение.
- Что происходит, Рауль Луис? Влюбился? Страдаешь! С таким, как ты, всевышний так и поступает. На тебе лица нет!
Рамиро предложил ему выкурить "Измир", настоящую турецкую сигарету.
- Да нет, ничего! Все о'кей! С чего ты взял? - Рауль Луис сделал две глубокие затяжки. - Все девы мира одинаково... привлекательны... телом, а влюбляться - занятие пустых, неполноценных мужчин.
- Ладно! Как хочешь. Только любую ношу на двух спинах всегда легче нести. Скажи, чем это все закончится? Одни убирают Торрьенте, другие мстят за него, и на тот свет отправляется Родригес Вивес1, третьи стреляют в Ауреу Поджио2, четвертые кончают Эрнесто Родригеса1. Бьют и уничтожают друг друга. Чем это кончится?
1 Ярый фашиствующий кубинский контрреволюционер.
2 Издательница еженедельника "Пуэбло", сторонница одного из видных контрреволюционеров, Роландо Масферрера.
1 Председатель партии "Христианско-демократическое движение".
- Поражением одних и победой других, - рассеянно и не очень понятно ответил Рауль Луис и неожиданно спросил: - Рамиро, если мне понадобятся четыреста - пятьсот долларов, ты сможешь одолжить? Я непременно верну их!
- Если у меня будут свободные, когда потребуется, поговорим. Вечером поедем во фронтон?
После пяти они заглянули в малолюдное кафе выпить по чашке шоколада с бисквитами. По выходе Рамиро показалось, что за ними ведется наблюдение. По дороге в "Бискейн Хай-Алай-Фронтон" он убедился в этом. Как только окончилась первая партия, Рамиро пошел к телефону и, вернувшись, сказал Раулю Луису, что должен на час отлучиться.
Ни двое мужчин - молодой и пожилой, - ни ярко накрашенная женщина, кого Рамиро определил наблюдателями-филерами, не тронулись со своих мест. Однако когда Рамиро оказался на Тридцать шестой улице и пошел вниз, у первого же перекрестка на него наскочил подстриженный под спортсмена дылда, извинился и исчез.
"Не хватило тебе места! Проверим!" - С этими словами Рамиро толкнул дверь ближайшего бара и прошел в туалет. Там он снял с себя пиджак и при тщательном осмотре на спине, у левого рукава, нашел липкую точку.
"Миниатюрный электронный датчик! Так! Выходит, это за ним. Ко мне прямого отношения не имеет. Меня берут как связь. Чем же ты занимаешься, Фернандес? Все уголовное - исключается. Политика? Значит, ты против них... Вот оно тайное, высказанное в пьяном состоянии. Фидель Кастро! А если и он такой же... Какого дьявола ему тогда делать рядом со мной? Ну, а если не знает? Не имеет возможности проверить? Вот задача! Наэлектризован - не такой, как обычно Чувствует, что не все в порядке Надо высказать ему как бы невзначай... Нет, следует подумать..." - Рассуждая так, Рамиро покинул бар.