Страница 23 из 33
Два месяца наблюдения дали ценный материал, и, когда стало ясно, что дальнейшая слежка ничего нового не принесет, Рамиро сообщил по радио о готовности вывести группу в море и без осложнений с этим справился.
Затем через "окно" Фауре Павона на Кубу отдельными партиями было "выброшено" еще девять человек, которые осели в Гаване.
Прошел почти год с того дня, когда Рамиро получил удар по голове рукояткой от руля. Органы госбезопасности Кубы собрали за это время обширный, компрометирующий ЦРУ и организации кубинских контрреволюционеров материал. Назрела необходимость проводить операцию по ликвидации вражеской агентуры. Но...
Но... прежде следовало возвратить Рамиро Фернандеса на Кубу. В противном случае он, вне всякого сомнения, подвергался бы серьезному риску.
Между тем руководство ЦРУ, как нарочно, больше не использовало его "по мелочам". Им не хотели зря рисковать. Так везде в один голое и отвечали ему: "Эль Гуахиро", вы ценный человек! Разве можно рисковать вами, часто ставить на карту?"
На самом же деле Рамиро грозила опасность. Кому-то а аналитическом центре ЦРУ пришла в голову мысль: не является ли странным тот факт, что все задания, даваемые "Эль-Гуахиро" - шахматисту в течение года, выполняются без сучка и без задоринки, в то время как усилия, направляемые по другим каналам, взять хотя бы "Белую розу", "Альфу", "Омегу", Революционную хунту и другие антикастросские организации, терпят провал за провалом?
Отделу, к которому был приписан инструктор Сонни, не удалось отстоять честь своего мундира и отвести возникшее подозрение... и над Рамиро навис дамоклов меч.
"Эль Гуахиро" ни о чем подобном не догадывался, ничего не подозревал. Впервые он жил с сознанием, что кому-то нужен, с чувством, что исполняет долг - рискует собой ради родной Кубы. Как-то в одну из многочисленных ночных бесед с Педро Родригесом в уютной квартирке, после работы на заводе, Рамиро спросил Педро, куда они ведут Кубу, к чему стремятся. И "Эль Альфиль" сказал: "Чтобы новый кубинец сознавал, что защита интересов родины - есть его священный долг".
Свободного времени у Рамиро было хоть отбавляй. Субботние и воскресные вечера он неизменно проводил с Мартой. Той очень хотелось снять небольшую меблированную квартиру или даже купить ее, возможности их позволяли сделать это, и жить вместе. Марта знала, что у Рамиро есть немалые средства, но не знала, как он их зарабатывает, и это сдерживало ее. Да она все не могла забыть их прежнего разговора, когда на вырвавшиеся у нее в порыве слова не создать ли им семью - Рамиро так сбивчиво, так уклончиво и неясно ответил, что лишил ее всякой надежды.
В обычные дни недели Рамиро, неожиданно для самого себя, завел привычку сразу после обеда, а то и с утра отправляться в Бейфронт-Парк, в публичную городскую библиотеку. Там, в тиши просторных залов, он с жадностью принялся пополнять и систематизировать свои знания.
Теперь ему стало известно, что полуостров Флорида, в юго-восточной оконечности которого располагается Майами, открыл в 1513 году Хуан Понсе де Леон. Испанский завоеватель, увидев в марте месяце расцвеченную неисчислимым количеством красок землю, назвал ее "Паскуа Флорида" "Цветущая пасха". А "Майами", это записанное по-французски индейское слово "маумее", означает "мама".
"Да, для многих заблудших земляков - испугались, струсили, как и я, рвались к райской жизни - этот благодатный уголок земли стал второй матерью, - подумал Рамиро, - но, как неблагодарные сыновья к матери... так и мои земляки. Майами на глазах хиреет. И янки!.. Не по нутру им наш темперамент, наш образ мыслей, жизни. Целыми семьями снимаются. Город становится негритяно-кубинским. Одна треть негров, одна треть - около трехсот пятидесяти тысяч - кубинцев..."
Рамиро узнал также, что Хосе Марти, создававший в 1892 году среди эмигрантов, проживавших во Флориде, кубинскую революционную партию, проездом бывал в Майами - тогда небольшом поселке, называвшемся Флаглер. Он любовался необыкновенными красотами природы, предвидел известность окружавших селение естественных пляжей, к которым вплотную подступала буйная яркая растительность. В те дни Марти вел неустанную борьбу с теми кубинскими патриотами, которые видели освобождение Кубы от ига Испании в присоединении к Штатам. Рамиро узнал об этом, когда просмотрел несколько книг Марти.
Неуклюжая и уже немолодая библиотекарша, принеся ему заказанные книги, открыла страницу, на которой цитировались отрывки из статей Хосе Марти, опубликованные им в газете "Патрия".
"...Совсем не нужно бросаться в чужое пламя ради того, чтобы не обжечь палец собственным огнем".
Эту фразу библиотекарша, на редкость чисто, без акцента говорившая по-испански, отметила своим твердым ярко-красным ногтем. Рамиро ничего не сказал, лишь учтиво поблагодарил. Когда же он в тот вечер сдавал книги, библиотекарша любезно предложила;
- Сеньор Фернандес, мы вчера получили новый сборник речей и выступлений Кастро. Хотите я вам его завтра оставлю?
- Не надо! Там ничего не может быть интересного. - Рамиро уже просмотрел сборник в библиотеке разведшколы, куда поступали не только издававшиеся на Кубе газеты, но и наиболее значительные книги.
В первую же встречу в школе с инструктором Сонни Рамиро спросил:
- Скажи, Сонни, ты случайно не знаешь библиотекаршу из "Майами паблик лайбрери"? В очках, кривоногая, страшней ее там нет.
- Кто ее не знает? - ответил инструктор. - Отец ее пять лет отсидел по обвинению комиссии по расследованию. Да и она сама коммунистка. Не нашел что-нибудь поприличнее?
- Ты это лучше директору библиотеки скажи. - Рамиро достал из нагрудного кармана две сигары Ромео № 1 "Люкс" в алюминиевой трубочке и одну предложил Сонни.
- Богато живешь, Фернандес! - с нескрываемой завистью заметил янки.
- Бедно живут только дураки, инструктор, - ответил Рамиро и направился в класс.
Если б у Рамиро на затылке были глаза, он увидел бы коварную ухмылку на лице Сонни.
В следующую субботу, полюбовавшись с набережной морем и надышавшись его соленой свежестью, Рамиро поехал к Марте. Она торопливо вышла из дому и бегом направилась к машине. Рамиро сразу почувствовал что-то недоброе.