Страница 17 из 60
- Клянусь! Ты же знаешь, что я лучше умру, чем предам тебя, - смакуя конфету, как самое редкое лакомство беззаботно отвечала Россина, - у меня есть отец, но он уехал на большом корабле, чтобы заработать денег нам на дом. Когда папа вернется, мы будем жить все вместе. А, у тебя не было родителей?
- Не было, - неуверенно отвечала Лотта, допивая свой напиток, - я сразу после рождения попала в приют. Там все маленькие дети заболели от какой - то опасной болезни и скоро умерли. Нас завернули в простыни, загрузили в повозку и отвезли за город, чтобы захоронить. Меня, еще живую, спас старик, что копал яму. Я звала его папой. Потом он тоже сильно занемог и отдал меня сюда в «Небесные ангелы». Наверное, его душа уже покинула Агдар. Очень жаль, что я не смогла ему помочь.
Лотта вспоминала, как жила в маленькой коморке своего спасителя, но росла крепкой и здоровой девочкой. Вечерами она залезала на колени старика и гладила его по впалым морщинистым щекам, убирая боль и усталость. Так зеленоглазая воспитанница лечила и свою подругу, которая была слабой и болезненной.
- У тебя на шее очень дорогой кулон. Кто тебе подарил такое украшение или ты его тоже приманила? Странно, что Горгулья не забрала себе это сокровище, - и Россина осторожно дотронулась до сверкающих алых камней. Они весело сверкнули и потухли, не причинив девочке вред.
- Я сама удивлена, что его никто не похитил с самого моего рождения. Хотя управляющая пыталась его снять, но потом ее рука дрогнула и она передумала. Алтур мой спаситель говорил, что меня принесли в приют с кулоном. Значит, он единственный дар, что остался от моих родителей. Мне с ним хорошо и как - то спокойно. Я чувствую, он охраняет меня и дает силы. Теперь я сама никому не отдам такой оберег. Ты же помнишь, как его сорвала с моей шеи Карста? Эта длинная и глупая девица после этого долго проболела и, если бы не я, то могла бы умереть. Очень странно, что цепочка покрутилась, как живая и сама соединилась. Мне даже ее чинить не пришлось.
- Я же говорю, что ты настоящая Колдунья, подружка. Знаешь, уже очень поздно, - белокурая девочка с жалостью посмотрела на куклу, ей не хотелось оставлять игрушку на грязном чердаке, но она бережно завернула ее в тряпку и засунула в ящик. Туда же заговорщицы спрятали остатки конфет и кружки, - спать хочется, а завтра вставать рано.
Так юные и верные подруги каждый вечер приходили в свое тайное место, и это было их время волшебной сказки и чудес. Девочки росли, их уже можно было назвать молодыми девушками, а отец к Россине не возвращался. Она грустила и уже стала терять надежду на эту встречу, как однажды утром ее вызвала к себе управляющая Эмели. Горгулья была на удивление приветливой, даже пыталась улыбаться.
- Собери свои вещи дитя, - говорила она своим неприятным скрипучим голосом, - твой отец вернулся за тобой и хочет забрать домой. Он сделал неплохое пожертвование для приюта, и мы вечером с воспитанницами отметим это событие. На ужин все получат молоко и булочки. Все Россина можешь быть свободной. Надеюсь, что ты у нас научилась быть хорошей хозяйкой и послушной дочерью.
- Папа? Он пришел за мной? - резко выдохнула девушка и пошатнулась, - но, у меня нет никаких вещей. Она, конечно, помнила, что у них с Лоттой собралось много разных игрушек и посуды на чердаке, там была даже одежда, но она не могла их забрать на глазах наставниц, и этим подвести подругу.
- У нас бедное заведение, - строго ответила ей управляющая, - и это не моя вина. Иди дитя, сегодня у тебя счастливый день.
Девушка выбежала на крыльцо и с трудом в усталом и постаревшем мужчине узнала своего отца. Он тоже был удивлен, как подросла его малышка, и едва сдерживал слезы.
- Росси, моя Росси, - повторял он, обнимая дочь, которая была ошеломлена и не могла поверить в происходящее, - теперь мы не расстанемся и всегда будем вместе. Ты собрала свои вещи? Мы можем идти?
- У меня нет никаких вещей и нечего собирать, - девушка не могла сдержать слез и почему - то это обстоятельство ее смутило, рассердило, но и придало сил, - папа, мы должны с собой забрать мою подругу Лотту. Я ей обещала, что будем жить вместе, когда ты приедешь. Ты же купишь нам дом?
- Понимаешь, Россина, - мужчина был в замешательстве, - у меня не все так хорошо получилось, как рассчитывал. Я не могу взять ответственность за чужого ребенка. У нас нет таких средств. Прости, но и дом мы не сможем купить. Мне пришлось туго в путешествии, наш корабль потерпел крушение, и я долго болел на чужбине. Поэтому так задержался.
- Это ты не понимаешь, - белокурая девочка расплакалась, - я могла умереть много раз, а Лотта спасала меня все эти годы. Она кормила меня, укрывала своим одеялом и дарила надежду. Я не могу сейчас тебе все рассказать, но ты должен поверить мне.
- Успокойся, дорогая моя девочка, - мужчина обнимал и целовал мокрые щеки дочери, - хорошо, мы заберем твою подружку, но я не обещаю вам богатую жизнь. У нас будет одна комната на всех, - было видно, как он удручен и подавлен. Собирайтесь и, если у вас нет никаких вещей, пройдемся пешком. Я снял тут недалеко комнату. Может, неплохо, что у тебя будет подружка. Мне придется часто уходить в море и не хотелось бы надолго оставлять тебя совсем одну.