Белая Роза

— Что столбом застыл? Мы как-то уже уладили, что я знаю все о тебе и твоем прошлом больше некоторых. Так что давай сюда свои вопросы и сомнения. Уладим это чертово недопонимание, — оперлась о дверь, сложив руки на груди. — Нужны доказательства моей непричастности к Легиону и Альянсу, в общем?

Но он продолжал стоять и молчать, словно оглушенный, или впервые увидел меня.

— Если бы я хотела, то давно уже убила бы вас всех. У меня ведь целый месяц был для этого! Абсолютно всех могла отправить на тот свет, благо доступ на кухню открыт. И какой дурак с ходу будет давать этот доступ незнакомым людям, если он якобы может оказаться подосланным Альянсом для вашего уничтожения? А если учесть, что яда у меня завались, так вообще прекрасно! Да-да, я — ядовитая, — ответила на вопросительно вскинутую бровь.

— Ядовитая?

Его что, больше ничего не интересует? Офицеры вывели меня своим недоверием, пытаясь настроить своего обожаемого лидера против меня. А он что?.. Ничего! Молчит и смотрит на меня, как на новые ворота.

А вот и получалось, что в младшем Гранде настоящего агента не увидели, а я, чужачка, сразу под прицелом. Зачем тогда вообще приняли в семью, если столько недоговоренностей и подозрений? Сразу бы избавились или послали куда дальше в пешее приключение. Хотят подловить, как сейчас вот?

— Да, — я помахала рукой, которая из-за злости была покрыта чешуйками, а на пальцах выросли острые тонкие когти. — И слюна.

— И я еще жив?

Я что-то перестала улавливать, к чему он клонил, поэтому нахмурилась:

— И ты еще жив.

Уже успела перейти с ним на «ты». Надеюсь, хоть за фамильярность по шее не получу. И так часто прыгала с «вы» на «ты» в особо нервные моменты. Но я заметила, что отношения у них были на самом деле семейные, с уважением к старшим и снисходительностью к младшим.

А потому не до конца понимала, отчего мне многое Гранд спускал с рук, прощал, хотя офицеры готовы глотку перегрызть за неверный шаг.

Виктор усмехнулся и сел на стол. Я все продолжала стоять у двери, откинувшись спиной на нее и сложив руки на груди, и сверлить взглядом мужчину.

Неожиданно он рассмеялся.

— А у тебя есть характер, ящерка.

Я вспылила, и, похоже, в прямом смысле этого слова:

— Иди на хрен! — и выскочила за дверь, снова хлопнув ею.

Пулей спустилась вниз и влетела на кухню, опять заставив двери корчиться. С силой ударила кулаком по стене, выпуская скопившуюся злость, как когда-то это делала в подростничестве, отбивая косяки дома и спуская пар от накопившихся негативных эмоций. Осколки кирпича разлетелись в стороны, дыхание с трудом вырывалось из груди, неся с собой тихий рык. Я отступила на шаг назад и мрачно посмотрела на углубление в стене.

Немного полегчало.

Обернулась, застав детей, которые с испуганными лицами глядели на меня, сидя за столом.

Нехорошо вышло перед ними.

Я прошла к шкафам и достала оттуда открытую бутылку вина, на котором недавно жарила мясо. А после без объяснений вышла на улицу, где уже царила ночь.

Шла вдоль моря по песку, неся в одной руке бутылку, а в другой обувку, мрачная и не горящая желанием вести какие-либо беседы. В кармане лежал телефон, батарея которого доживала последние часы, и я решила их потратить на музыку, которая всегда приводила меня в душевное равновесие.

Случайный плейлист подарил божественные напевы легендарной группы двадцатого века, которые исполняли прекрасные баллады о любви. Тихо подпевая «Scorpions», я бездумно шла по пляжу, зарывая ступни в еще теплый песок, и время от времени глотала вино, почти не ощущая его вкуса, поскольку никогда не понимала этот напиток, а чего покрепче не нашлось в моих заначках.

Когда прошло около шести песен, я села на песок, поставив рядом берцы, и уставилась в чужое звездное небо, будто оно поделится с ответами на терзающие меня вопросы.

Я совсем не услышала, как у меня появилась компания, лишь заметила движение и почувствовала запах знакомого табака. Ворон сел рядом под боком и так же поднял взгляд в небо. Недолго думая, вытащила один наушник и вставила в его ухо — пусть познает культуру моего мира.

Мужчина вздрогнул и обернулся, с вопросом посмотрев.

— Слушай, — только и ответила.

Не знаю, понимал ли он что-нибудь в текстах на английском, но покорно не снял наушник, составляя мне компанию. Правда, я все никак не могла понять действия мужчины. Почему в гостиной он не вступился? Почему даже не взглянул, делая вид, что меня на данный момент вообще не существовало в зале? А теперь сидел рядом, разглядывал вместе со мной небо и молчал.

В пору обидеться на него, но я слишком устала еще и с ним отношения выяснять.

— Роза, — тихо позвал он и положил ладонь мне на голову.

Я растерянно посмотрела на соседа.

— Тебе опасно здесь оставаться.

Слабый огонек сигареты мигнул и пропал — мужчина выкинул бычок и вдохнул полной грудью морской воздух, опуская взгляд на меня.

— Мой брат ни перед чем не остановится, и он всегда получает то, что желает. Он не отстанет от тебя. Одумайся и уходи, пока есть время.

Уже приходилось задумываться над этим — что в принципе меня держало среди этих людей? По сути, ничего, и я могла уйти на все четыре стороны. Только вот смогу ли где-нибудь без средств устроить свою жизнь, имея смутные представления об этом мире? Куда мне идти? В Альянс и Легион? Как-то не доверяю я им после увиденного в воспоминаниях Виктора и Двейна. И в то же время страшно снова окунаться в неизвестность, а к этим гадам успела привыкнуть. С угроз до дела еще не дошло, и потому попытаюсь как-нибудь все предотвратить.

На самом деле я боялась снова остаться совсем одной посреди дороги, не имея места, куда могла бы вернуться. Это ощущение пустоты… холодное и пугающее. Потому и держалась всеми руками за то, что имела сейчас.

— Я не могу оставить детей, — слабым голосом выдохнула и обхватила колени руками, уткнувшись лицом в них.

Вот одно из железных оправданий. Я на самом деле не могла оставить мелких в такой среде, привязавшись к ним.

Пустая бутылка уже где-то валялась в ногах, а напиток немного давал в голову.

Вот не люблю я вино. Да и алкоголь в целом — плохие у нас отношения.

Ворон не ответил.

— Интересно, — я решила закинуть удочку, — а откуда Легион наведался?..

— Мэр сообщил, — сказал Вард и чиркнул спичкой по коробку, прикуривая.

Даже пропало желание узнавать, откуда такая информация у него.

— Ты слишком много куришь.

Мужчина пожал плечами, а ближайшие перья накидки привычно воспламенились. Я вздохнула и потянулась побелевшей рукой к шубе. Огонь недовольно заворчал и погас, а я подняла взгляд и застыла. Лицо Варда было довольно близко, отчего я кожей ощущала его дыхание, запах табака и, почему-то, яблок. Он не сводил с меня глаз, сложенные очки висели на рубашке.

Я слегка приблизилась и остановилась.

— От тебя приятно пахнет, — тихо прошептала и устыдилась.

Вот надо же было такое ляпнуть!

Ворон усмехнулся, а я смущенно отстранилась, возвращаясь на место и осознавая, какую глупость чуть снова не совершила.

— Я, пожалуй, пройдусь… — нервно подскочила, подхватывая вылетевший наушник и берцы, и неловко зачастила. — Проветрюсь. А то в голове что-то не то, после вина… И с Виктором я как-нибудь своими силами справлюсь. Спасибо.

Развернулась на пятках и пошла дальше по берегу, возвращая наушники.

Щеки горели от смущения, и хотелось саму себя наказать подзатыльниками, чтобы выбить из головы такие дурные мысли.

И… мне кажется, что он был совсем не против.

Неправильно все это!

Пойду и… расквитаюсь с этим мэром, что он испортил мне выходные!

Но меня остановили, бесцеремонно потащив за шкирку совершенно в противоположную сторону, к базе.

— Лучше иди поспи, — посоветовал Ворон.

— Надо мэру отомстить! За то, что подставил так меня, — я выбралась из рук мужчины и остановилась.

— Но сначала ты поспишь.