Страница 64 из 89
Запряжены же были в царскую карету целых шесть лошадей, выстроенных цугом. На козлах восседал разряженный кучер, очень гордый своим положением.
Сзади царской кареты находилась еще одна, больше похожая на английский кэб, поскольку была открытой, а путников защищал кожаный чехол. Эту карету тащили двое лошадей, довольно крупные по размерам.
http://www.volga-horse.ru/index.php?id=28#
Эта карета предназначалась для придворного мага и его ученика, который восседал на козлах.
Замыкала процессию, если так можно выразиться, грузовая карета, смахивающая на дилижанс. В нее тоже были впряжены две крупных лошади.
https://im0-tub-ru.yandex.net/i?id=18edc0a03b40ffb97b86aad10f41c19e&n=33&h=215&w=325
Она была под завязку загружена всякими баулами и сундуками, а в салоне ехала царская прислуга.
Воинам выдали лошадей, причём с учётом веса всадников. Так, Назар гарцевал на крупном коне, а Демиду достался конь тоже высокий, но тонконогий. Он нервно подёргивал ушами и косил глазами на царевича. Но дался тому в руки легко, а когда Демид вскочил на него, и вовсе стал смирным. Примерно такие же кони достались и Хвату с Дастом.
По молчаливой договорённости Демид и Назар сопровождали царскую карету, гарцуя, слева и справа от неё. Хват и Даст сопровождали карету мага, тоже справа и слева.
Когда кареты выехали со двора, процессия растянулась чуть ли не на версту. Впереди гарцевали двести царских гвардейцев. Справа и слева от карет ехали по пятьдесят воинов. И замыкали процессию ещё двести гвардейцев на лошадях.
Процессия была радостно встречена горожанами, которые, кто на улице, кто из окон своих домов, махали вслед процессии и кричали здравицы царице. Цезария молча улыбалась на такие верноподданнические знаки народа. А вот Ирида, а, особенно, Алия, были, мягко говоря, в шоке. В её царстве подобного проявления любви к правителю невозможно было и представить.
Вскоре центральный проспект, по которому двигалась процессия, закончилась. С ней закончился и город, и путешественники вступили в горы. Нужно сказать, что дорога, по которой двигались кареты, состояла из тщательно подогнанных каменных плит и была очень древней. Многие плиты дороги буквально срослись друг с другом. Так что езда в каретах была довольно плавной, что вполне устраивало путников. Потому они всё своё внимание обратили на окружающую их природу.
Перед ними раскинулось широкое ущелье, верст пять в ширину. Что интересно, дорога разрезала ущелье почти пополам. Слева и справа, почти до гор рассыпалось красками разнотравье. А у самых подножий гор, которые крутыми боками выпирали в сторону ущелья, прижались небольшие, а от того редкие рощицы каких-то южных растений, похожих на пальмы. Что такое пальмы, Демид только слышал, но в его представлении, и, судя по описаниям, они должны были выглядеть именно так.
Казалось бы, природа и природа, красиво и ладно. Но что-то в ней было искусственное, уж слишком ладно выглядел окружающий пейзаж. Этим ощущением царевич решил поделиться с царицей, к карете которой он подъехал. Та как-то очень внимательно на него посмотрела.
- Вы правы, царевич, всё, что вы здесь видите, создано искусственно. И создал эту красоту тот самый провидец, к которому мы едем. Не спрашивайте меня, зачем он всё это создал. Толком не знает никто. Могу лишь предположить, что таким образом провидец решил облегчить путешествие к нему.
- Ничего себе облегчить! А как же разбойники, о которых вы предупреждали?
- Тринжеры? Думаю, Митриус таким образом проверяет серьезность намерений едущих к нему. Если прорвутся сквозь орды тринжеров, значит, вопрос действительно серьезный. Ну, а если не прорвутся... на нет и суда нет.
- Странный этот ваш провидец.
- Возможно, вы еще больше удивитесь, когда встретитесь с ним.
- В смысле?
- Сами увидите, - уклонилась Цезарина от прямого ответа.- Скажу лишь, что прорицатель, кроме создания этого ущелья, установил и правила пребывания к нём. Едущие к нему, могут останавливаться на ночлег только в двух заранее подготовленных местах. И до них, насколько я знаю еще далеко. Так что обратите внимание на ваши седельные сумки. В них положены бутерброды и фляжки с компотом.- При этом она посмотрела на девушек. - Тоже относится и к вам. По бортам кареты есть карманы, где уложена еда.- И она показала на эти карманы.
Часа за два до захода солнца показалась огромная площадка, уложенная камнем. Она располагалась справа и слева от дороги. И размеры её были таковы, что все пятьсот гвардейцев царицы и кареты со спутниками вполне уместились на этой площадке.
Дисциплина и профессионализм в команде царицы била на высшем уровне. Не успела процессия остановиться, как слева от дороги слуги стали разворачивать шатер для царицы, а служанки занялись готовкой ужина - царица любила хорошо и вкусно поесть.
Одновременно стали налаживать быт и гвардейцы. Стоянку, на которой остановились кареты, окружили несколькими кольцами охраны. И в каждом кольце были как те, кто сразу заступил на охрану, так и те, кто стал обустраивать быт. Так что не прошло и полчаса, как над стоянкой поднимались дымы многочисленных костров, на которых что-то варилось и жарилось. Запах стоял такой мощный, что у путников стало подводить от голода животы.
Однако вскоре их мучения закончились. Слуги расставили походные столы и стулья, и стали накрывать столы всякой снедью. Так что вскоре путники смогли утолить свой голод.
К этому времени солнце село и по всему лагерю зажглись факела. Да, обычные факела, что было опять же одним из условий пророка - не применять в ущелье магию.
Демид буквально объелся, так всё было вкусно. Потому с удовольствием пошел в палатку, развернутую для мужской части процессии, где и упал на ближайшую койку, едва успев снять сапоги.
Ночью его едва не разбудил какой-то шум снаружи. Но он быстро закончился. Так что Демид всего лишь перевернулся на другой бок и продолжил спать.
Проснулся царевич перед рассветом. Он был выспавшийся, а потому лирически настроен. Тем более, что окружающий мир давал тому все основания. Небо, еще подернутое чернотой, нехотя менялось, превращая черноту в густую синеву, которая, тем не менее, уже давала определенный свет, что позволяло идти, не боясь споткнуться.
Царевич от души потянулся, "Лепота!", и вдруг увидел шагах в десяти от палатки стоящего столбом Хвата.
- Ты чего не спишь? - Хлопнул царевич друга по плечу.
Тот молча вытянул руку вперед. Потом дополнил вербально.
- Смотри.
Демид всмотрелся в ту сторону, куда указывал оборотень. Где-то шагах в трехстах от стоянки как будто бы собралась толпа человек тридцать. Но выглядели они как-то странно. Так как небо к тому времени совсем прояснилось, согнав последнюю синь ночи прочь, царевич рассмотрел толпу внимательнее. И понял в чём дело. Было такое впечатление, что что-то остановило людей на ходу. У одного была поднята нога, второй вообще стоял на одной ноге. Но самое интересное было в том, что они будто прилипли друг к другу, как если бы задние поддерживали впереди стоящих. В результате, толпа не падала, но и, как понял, Демид, не могла сдвинуться ни на шаг. Тут царевич понял смысл ночного шума. Вероятно, это и есть пресловутые тринжеры, о которых говорила царица. По всей видимости, они готовили нападение на лагерь, но какая-то невидимая сила не только их остановила, но и спрессовала в одну устойчивую кучу, замершую неподалеку от лагеря.