Страница 1 из 19
Комбат Мв Найтов
Солнцепёк
Глава 1
Московская область, "дальняя" дача Сталина.
Прошло пять лет с памятной встречи Нового 1945 года. Много чего изменилось с того дня. В 45 году умер Шапошников. Вместо него министром обороны и членом Политбюро стал Василевский. Полгода назад не стало Жданова. Это тяжёлая потеря, потому, что внутри партии наблюдается брожение. Далеко не все в ЦК партии правильно восприняли постановление январского Пленума ЦК 44 года, считают это узурпацией власти, отстранением партии от власти. Действительно, последнее время Политбюро, в основном, опирается на Советы различного уровня. Партийная реформа, которую активно проводили Сталин и Жданов, привела к ликвидации республиканских компартий, сокращению штатов областных и районных Комитетов, и вся работа была перенесена в низовые парторганизации. 20 съезд партии, прошедший в прошлом году, показал возросший антагонизм между старым ЦК и низовыми парторганизациями. Партийные чиновники, оказавшиеся после реформы без "конвертов", получаемых ими ежемесячно с 1929 года, и не плативших с них налогов, с тоской вспоминали "былое" и предприняли настоящее наступление на Сталина и Жданова. Их обвиняли в анти-ленинской политике, говорили о руководящей и направляющей роли КПСС, обвиняли в неправильной внешней и национальной политике СССР: отказе от поддержки коммунистических движений в других странах, в развале компартий республик. Терять им было нечего. Зарплата в 127 руб/мес — довольно скромная, в промышленности заплата составляла 400–500 рублей в месяц. Но их предложения не прошли, критика осталась без внимания, так как для большинства делегатов съезда, представителей низовых парторганизаций, рост благосостояния за текущую пятилетку составил 120–150 %, одновременно уменьшилось количество отчётности, появилась четкая вертикаль власти, исчезли местные "партийные божки". Да, требовалась активная работа в коллективе, да, требовалась активная позиция, требовалось быть лидером, а не бюрократом. Принадлежность к партии становилось внутренним убеждением, а не корыстью, так как на дальнейшую карьеру в обществе она особо не влияла. Сталин на съезде сказал, что Ленин завещал нам построить народное государство, и мы его построили. Первоначальное построение и партии, и СССР по национальному признаку — это дань пережиткам прошлого, которое партия начала ликвидировать, начиная с самой себя. Есть новая общность: советский народ, есть новое государство СССР, которое от федеративной формы стремиться перейти к унитарной. Иначе националистические мелкобуржуазные течения, которые начали усиливаться, разорвут страну на части. Национальный вопрос раз и навсегда должен быть снят с повестки дня настоящего коммуниста. Те, кто не поддерживает эту политику, могут свободно выйти из партии. Такие "коммунисты" нам в партии не нужны.
После съезда, действительно, некоторое количество желающих нашлось, в основном из среды деятелей культуры и партийных работников. Да и приток новых членов партии заметно сократился. Примечательный в этом плане разговор состоялся между Сталиным, мной и Кагановичем. Лазарь Моисеевич, старый соратник Сталина, вначале попытался от меня избавиться, хотя я в этой партийной дискуссии участия не принимал, он хотел говорить со Сталиным без свидетелей, но Сталин, жестом, меня остановил:
— Тебя это тоже касается, Андрей, так что посиди, послушай.
— Коба, зачем при нём? Он что, старый член партии?
— Нет, Лазарь, он тот, который будет после нас. Так что давай начистоту. Что наболело, то и говори.
— Мне не нравится, что происходят большие перемены, а ЦК партии узнаёт об этом постфактум. Всё решает ваша "пятёрка", куда вход остальным просто закрыт. Партия перестала влиять на государство, а государство: это вы.
— "Пятёрка" в чём-нибудь ошиблась? Парт и госконтроль установил, что мы нанесли какой-нибудь вред государству? Наши люди, из-за нас, стали хуже жить?
— Коба, ты ж меня знаешь, я никогда ни одного шагу не сделал, не посоветовавшись с партией! Всё всегда обсуждалось на Пленумах ЦК или на Политбюро. А сейчас?
— Времена изменились, Лазарь. Большая часть вопросов рассматривается на съезде, и становится Законом. А Правительство только исполняет закон. Политбюро, или "пятёрка" обсуждает вопросы стратегического плана или сиюминутные политические коллизии, возникающие в течение исполнения этого Закона. Привлечение большого количества людей в этом случае не требуется. Партия и её ЦК занимается тем, что подготавливает исполнителей или проводит разъяснительную работу среди населения, почему требуется то-то или то-то. Войну помнишь? Много я или Андреев с тобой советовались?
— Нет, ставили задачи: сколько, куда и в какие сроки. Если у меня возникали сложности, то либо меняли сроки, либо предоставляли дополнительные силы и средства.
— Ты знал, зачем требуется именно такое количество вагонов, полувагонов или платформ, какие части будут переброшены?
— Нет, конечно, это сведения не моего уровня. Только какие-то обрывки.
— То, что ты не знал этого, нам помешало выиграть войну?
— Нет, конечно, но то же была война!
— Так и сейчас она идёт! Только холодная: экономическая. Против нас самая крупная экономика планеты! США. Почему я или Андреев обязаны кому-то говорить, какие у нас планы по уничтожению экономики США? Что мы строим в том или ином районе, если это оборонный объект? А сведения могут попасть в совершенно чужие уши. Например, к Литвинову. Думаешь, что у него здесь никого не осталось? А через него к американцам. Кого ты собираешься контролировать? Уж коли вы нас выбрали на съёзде, утвердили, то извольте подчиняться, а не просить допустить вас к высшим секретам государства. Это и есть демократический централизм. Видишь вот этот чемоданчик?
— Вижу.
— Знаешь, что это такое?
— Нет!
— Кнопочка там есть. Нажму на нее, и начнётся апокалипсис. Помнишь, что это такое? Понял мою ответственность? Время, когда можно было просто собраться и поговорить обо всём — кончилось. Ни один звук не должен выходить из стен этого кабинета, потому, что от этого зависит жизнь на всей планете. То, что необходимо знать всем, мы доводим и до партии, и до прессы.
— А он? — Каганович показал на меня большим пальцем.
— А он — мой заместитель, в случае чего, он — единственный, кроме меня, может открыть этот чемоданчик и объявить тревогу по всему СССР.
— Это твой выбор, Коба?
— Да, Лазарь. Ему я полностью доверяю.
— Почему именно он?
— Делами своими доказал, что может решать очень сложные задачи. Не рубит с плеча, бережно относится к людям и ресурсам, во всех ситуациях не паникует, не крохобор, что немаловажно, умеет создать преимущество в нужном месте и в нужное время. Разбирается в современной науке и технике. Знает слабые и сильные стороны наших противников. Хороший экономист. Умеет вести войну, как обычную, так и экономическую. Я с ним уже больше 10 лет работаю, он ни разу не подвел. И, главное, для него дело всегда впереди всего.
— Он же практически неизвестен в партии.
— Двух докладов на двух съездах партии тебе недостаточно? Он неизвестен определённой части ЦК, это — да! Он не бывает на их "посиделках", кроме Пленумов. Не ездит с ними на пьянки и в баньку. Но я тоже не езжу. Кого надо, я к себе приглашаю. Так же и он делает. И если они не попадают в число приглашённых, значит те дела, которыми они занимаются, ему не интересны или не важны.
— Кто от партии войдёт в Политбюро вместо Жданова?
— Вот у Андрея и спросим. Андрей! Кого, считаешь, можно выбрать вместо товарища Жданова?
— Сабурова. Подходит по всем позициям. — несмотря на то, что разговор мне совсем не нравился, пренебрегать мнением старого члена ЦК было нежелательно. — Секретарь ЦК, отлично работал в Венгрии и в Польской области. Умеет работать с людьми и решать идеологические вопросы. Хороший пропагандист. Читал его статьи в "Правде" и "Коммунисте". И, раз уж речь зашла о ротации: вместо Зверева предлагаю Косыгина. И Судоплатова, потому как КГБ у нас в Политбюро вообще не представлен.