Страница 15 из 16
Прежде всего он зашел в отделение полиции, нашел там нужного человека, и, представившись там русским коллегой французской полиции, объяснил, что у него должны находиться неподалеку знакомые, даже соседи, жившие рядом еще в России, он потерял их точный адрес. Его новый знакомый позвонил своему знакомому, работавшему на участке, где находилось интересующее его имение.
Борис поехал туда.
- О, мадам Девадье! Отлично ее знаю! - восхищенно сказал молодой полицейский, внимательно выслушав Бориса и взглянув на часы, констатировал, - в это время она на верховой прогулке. Узнав, где искать поместье, он вышел из отделения, подошел к телефонам-автоматам. Набрал код России, затем телефон брата Сергея. Позвонил, объяснил, где находится.
- Ты ненормальный! Возвращайся немедленно! Мы не имеем права лезть к гражданам другой страны! Для этого нужны особые санкции. А ты сам можешь оказаться за решеткой и ничего не доказать. Мало ли что ты там про нее думаешь.
- Слушаюсь и повинуюсь, - ответил Борис и повесил трубку.
За железными вычурными решетками с гербом в виде щита, мощеная мраморной плиткой дорожка причудливо вилась меж аккуратных клумб с яркими цветами и причудливо постриженными декоративными кустарниками. Посреди этого великолепия благоухающей растительности спрятался маленький, уютный особнячок. Где-то в саду негромко щелкали нож-ницы садовника. Шерли осмотрелся, наружных камер наблюдения не обнаружил. Он выбрал местечко поуютнее, среди густого вечнозеленого кустарника, сплошной ровной стеной шедшего вдоль широкой мраморной дорожки, которая вела к двухэтажному старинному особняку. Отсюда хорошо были видны ворота и все входящие и выходящие из них, он не был виден никому.
Ждать пришлось долго. Заходил почтальон, еще какие-то люди, приезжал фургон то ли молочника, то ли просто доставка продуктор, но не было того, кого, он ждал.
Наступили легкие сумерки, стало немного прохладно. Наконец, послышалось шуршание шин и гудение мотора, подъехал шикарный лимузин, посигналил. Ворота раскрылись, машина заехала внутрь и остановилась.
Шофер в белых перчатках открыл заднюю дверцу, она вышла, улыбнувшись шоферу, и Шерли остолбенел. Ему почему-то стало трудно дышать. Там, впереди, стоял враг. Борис вышел из засады и быстро двинулся вперед, тяжелые, массивные створки ворот все еще медленно закрывались.
Она заметила его, остановилась, пытаясь вспомнить, кто он. Их глаза встретились, в них появилось величайшее изумление, когда она наконец поняла, кто он, сменилось ненавистью. Он также смотрел на него, не поднимая глаз. И в этом поединке ненависти сейчас соперничали добро и зло. Не отрывая глаз от этого человека, Шерли сделал еще один шаг вперед. Выскочил откуда-то охранник, сбоку шагнул шофер.
Борис шел, с обеих сторон поддерживаемый двумя здоровыми охранниками в серых пиджаках и чувствовал, как в бок слегка упирается ствол пистолета. Впереди шла она, в платье цвета змеиной кожи с переливающимися чешуйками. Казалось, что это чудовищная кобра превратилась в женщину по имени "тоже Наташа".
Вошли в дверь флигеля, в обширный холл с низким потолком, весь увешанный шпагами, мечами, саблями, кортиками, стилетами и другим холодным оружием. Возле огромного камина, на ковре, под рогатой головой оленя, выпучившего бестолковые стеклянные глаза на вошедших, висел кривой ятаган в позолоченных с рубинами ножнах и украшенной алмазами рукоятью. Изящный столик стоял неподалеку от камина. Увидев, что взгляд Бориса остановился на ятагане, она насмешливо сказала:
- Да, тебе придется выбирать, милый Шерли, смерть от выстрела, клинка или удавки, как тебе больше нравится. Ты не должен был приезжать сюда.
Один из стоящих у дверей достал из внутреннего кармана пиджака глушитель и принялся навинчивать его на ствол пистолета. Борис молчал. Он не мог говорить от негодования. Его усадили на стул. Сзади, ближе к окну, встал один из телохранителей, другой по-прежнему стоял у двери.
- Я знала, что рано, или поздно, если останешься жив после купания, ты будешь возвращаться к смерти своих друзей, - она вдруг захохотала немного истерическим смехом, тоже нервничая.
- Я давно догадался, что купание организовала ты. - на удивление, ему удалось справиться с волнением, только голос был слегка хриплым.
- Тебе понравилось, как ловко я простушку, пришедшую купаться, превратила в утопленницу? Всего пять минут разговаривала с ней, пока вплетала свою оплетку в ее волосы. Подробности тебя интересуют? - улыбнувшись, спросила она, и быстро продолжила, - Мы с Олегом тогда славно поработали. Чтобы сделать неузнаваемой после трехнедельного купания мою физиономию. Для того, чтобы сделать неузнаваемой ее внешность, мы ее сначала хорошенько отмолотили, потом я поставила ей укол, точно такой, как почтенному Дмитрию Алексеевичу перед отъездом нашим с Володькой, после похорон этих глупых куриц Гортензии с Алисой. У меня все получилось, решительно все задуманное по плану. Остался только ты, непредсказуемый подросток, я знала, что ты закончил институт, работаешь в органах правопорядка, но решила оставить тебя в покое, так как надеялась, что твои детские забавы, связанные с именем Шерлока Холмса, давно закончились. Ты ведь тогда получил хороший урок на реке. Ну, а теперь, меня интересует, куда же исчез Дима со своей матерью. О нем надо не забыть тоже, он единственный наследник.
Я не исключаю, что он тоже ринется на поиски, как и ты. Через пару дней меня уже здесь не будет, я назначу управляющего, а с пятым мужем отправлюсь в чудесную страну по имени Австралия. Хочу быть поближе к дикой природе. Старые ловеласы как мотыльки летели на мою наживку. Теперь я очень богатая женщина. Могу себе позволить все что захочу. Ты молчишь? Не стесняйся, кроме меня никто здесь не понимает по-русски.
На французском она приказала стоящему у двери Жаку подать ей клинок. Тот самый, висящий под головой оленя. Возле камина висело, небольшое зеркало, и Борису было хорошо видно, что творится за спиной. Достав лезвие из ножен, она поиграла им, помахала в воздухе и положила на край стола возле себя. Потом присела и, видимо, необходимость исповеди настолько назрела в ее душе, что она быстро, торопясь, перескакивая с одного на другое, рассказала Борису о том, как она, работая в ЗАГСе и у нотариуса, запаслась разного рода документами, которых хватит на всю жизнь, меняя имена и фамилии.
- Ах, Володька, Володька... Смешной парень. Я не собиралась его убивать, но он хотел на мне жениться. Плохо тебя стукнули тогда по голове, - перешла она на другую мысль. - Не добили. Зато ты помог мне, опознав ту простушку в морге. Теперь у меня есть все! - она встала и торжественно отметила. - Все, даже твоя жизнь!
Снова перейдя на французский, приказала стоящему у окна охраннику быстро собираться к отъезду, пока не появился еще кто-нибудь. Кивнув, тот вышел из комнаты. Она продолжала рассказывать, как они с Олегом убили Наташу, как сумела стать французской подданной и какой у нее чудесный муж, который сегодня составит Борису компанию по дороге в небытие. Потом она посмотрела на Шерли, подошла на расстояние двух шагов, играя небольшим пистолетом. Взвела курок, с издевкой глядя ему в глаза. Вдруг на улице послышался звук сирен приближающейся полиции.
Стоящий у дверей Жак беспокойно придвинулся к окну, забыв про Бориса. Тот рванулся к столу и схватил ближайшее оружие: клинок дамасской стали. Она опомнилась и медленно, как казалось ему, начала поворачиваться, поднимая пистолет. Он взмахнул клинком и, рванувшись вперед, опустил его на ее шею в тот момент, когда она нажала на курок. Пуля, пробившая живот Борису, откинула его на стол, но и с ней тоже было покончено. Из рассеченных шейных артерий ударили струи, она выронила пистолет, пытаясь зажать рану, кровь толчками хлестала сквозь пальцы и брызги ее летели во все стороны, окропив стену, пол, стекая яркими мазками по стеклу. Ее глаза были вытаращены, в них светилось невероятное удивление.
- Черт! - выругался Жак, подскочил было к двери, но обернулся, его пистолет издал два негромких кашляющих выстрела. Тело Бориса дернулось и неподвижно застыло на полу. Женское тело, медленно оседающее в течение этих нескольких бесконечных секунд, наконец, рухнуло на пол, кровь все еще лилась, хоть и слабее, чем сначала, моментально пропитав ковер.