Страница 2 из 7
Маркиз смерил юношу оценивающим взглядом. Запах от него шёл затхлый, шею и щёки обсыпал грибок, волосы свисали немытыми прядями, но из-под густой чёлки смотрели внимательные голубые глаза, юноша был высок ростом и отнюдь не производил отталкивающего впечатления. Его бы отмыть, причесать да грибы с него обобрать, подумал Маркиз, был бы парень хоть куда.
— Я положил письмо в коробку, — сказал юноша. — Чтобы оно по пути не намокло.
— Весьма предусмотрительно. Теперь говори, кто купил моё пальто.
— Какой ты быстрый. А о моей возлюбленной не хочешь спросить? Её зовут Друзилла. Она самая красивая девушка в Рейвенскорте. Ты её сразу узнаешь.
— Красота, как говорится, в глазах смотрящего. Особые приметы есть?
— Я же сказал тебе: она Друзилла. Больше никого так не зовут. И у неё на руке большая красная родинка, как звёздочка.
— Вряд ли у грибника с вранницей что-то получится. С чего ты решил, что она бросит свой Рейвенскорт ради твоих подвалов? Провести жизнь среди грибов — я бы сказал, сомнительное удовольствие.
Юный грибник пожал плечами.
— Она меня полюбит. Прочитает стихи — и полюбит. — Он рассеянно поднял руку к правой щеке и стал крутить пальцами ножку маленького гриба, похожего на раскрытый зонтик. Наконец грибок оторвался и упал на прилавок. Юноша взял его, повертел ещё немного. — По рукам?
— По рукам.
— Насчёт того типа, который купил пальто, — сообщил грибник, — он ходил с палкой.
— Мало ли кто ходит с палкой, — возразил Маркиз Карабас.
— Палка была с крючком на конце, — уточнил грибник. — А сам он — вылитая жаба. Низенький и толстый. Волосы цвета гравия. Ему пальто нужно было, вот твоё и приглянулось.
Он забросил грибок в рот и стал жевать.
— Просто бесценная информация. Можешь не сомневаться, я передам твой пламенный привет прекрасной леди Друзилле в целости и сохранности, — бодро заявил Маркиз, хотя настроение у него испортилось. Он потянулся через прилавок, взял из рук грибника коробочку с письмом, сунул её во внутренний карман рубашки и пошёл прочь, думая о человеке с крючковатой палкой.
* * *
Вместо пальто Маркиз Карабас завернулся в одеяло, на манер пончо, и был от этого далеко не в восторге. Он хотел вернуть своё пальто.
«О птице по перьям не судят», — вспомнились Маркизу чьи-то слова, слышанные в детстве; кажется, так говорил его брат, а Маркиз изо всех сил старался навсегда забыть этот голос.
Палка с крюком. У человека, который купил его пальто у Сточного народа, была палка с крюком на конце.
Маркиз Карабас задумался.
Маркизу нравилось быть Маркизом. Включая его привычку, если уж идти на риск, то риск этот просчитывать дважды и трижды.
На этот раз — даже и четырежды.
Маркиз Карабас никому не доверял. Пользы для дела от этого не было никакой, а неприятных прецедентов — сколько угодно. Он не доверял ни друзьям, ни любовницам, ни тем более своим нанимателям. Полностью и безоговорочно Маркиз Карабас верил только самому себе, внушительной фигуре в необыкновенном пальто, тому, кто мог обыграть, уболтать и перехитрить хоть чёрта лысого.
Кто носит палки с крючком на конце? Епископы. И пастухи.
У епископов из Бишопсгейта[3] крючки на палках были чисто символические, не более чем украшения безо всякой полезной функции.
И потом, епископам пальто ни к чему. Они носили рясы — белые, длинные, вполне симпатичные рясы.
Епископов Маркиз не боялся. И знал, что Сточный народ тоже их не боится. А вот пастухи из Шепердс-буш[4] — совсем другое дело. Даже при своём пальто, в лучшие времена, когда Маркиз был здоров и силён и мог бы, если что, созвать небольшую армию, встречаться с пастухами он не имел ни малейшего желания.
Может, заглянуть всё-таки в Бишопсгейт, отдохнуть денька два и убедиться уж наверное, что пальто там нет?..
Маркиз театрально вздохнул и отправился на поиски проводника.
* * *
Проводник — точнее, проводница — оказалась крошечного роста, со светлыми волосами ёжиком. Сначала Маркиз принял её за подростка, но, проведя с девчонкой полдня, убедился, что лет двадцать ей точно есть. Он пытался уговорить с полдюжины проводников, но согласилась только Ниббс — так она представилась. Держалась уверенно, а как раз уверенности ему сейчас не хватало. Они вдвоём вышли из конторы по найму провожатых, и Маркиз сообщил Ниббс оба места назначения.
— Куда сначала? — спросила Ниббс. — В Шепердс-буш или в Рейвенскорт?
— Рейвенскорт может подождать. Простая формальность. Всего лишь передать письмо некой Друзилле.
— Любовное письмо?
— Надо полагать, да. А что?
— Я слышала, эта Друзилла и впрямь красавица, но характер у неё не сахар. Имеет, знаешь ли, дурную привычку превращать тех, кто ей не понравится, в хищных птиц. Чтобы ей писать письма, надо крепко втюриться.
— Боюсь, я не знаком лично с этой юной леди, — ответил Маркиз. — Письмо писал не я. Неважно, в общем-то, куда мы сначала пойдём.
— Знаешь что, — задумчиво протянула Ниббс, — вдруг с тобой в Шепердс-буш случится что-то ужасное. Пойдём-ка сперва в Рейвенскорт. По крайней мере Друзилла получит своё письмо. Не обязательно, конечно, что-нибудь такое произойдёт, но лучше, как говорится, перебдеть, чем недобдеть.
Будь Маркиз Карабас в своём пальто, он бы точно знал, что делать. Но укутавшись, как сейчас, в одеяло, Маркиз был ни в чём не уверен. Он взглянул на девчонку, изобразил как можно более убедительную улыбку и ответил:
— Значит, в Рейвенскорт.
Ниббс кивнула и зашагала по тропе. Маркиз двинулся следом.
Дороги Под-Лондона совсем не те, что наверху, и полагаться тут вернее не на карты, а на собственное мнение, убеждение и обычай. Карабас и Ниббс — две крошечные фигурки — шли по туннелю, высеченному из старого белого камня. Шаги их гулко отдавались под высокими сводами.
— Ты ведь Карабас, да? — спросила Ниббс. — Тебя все знают. Разве ты сам не можешь добраться куда тебе нужно? Зачем тебе проводник?
— Одна голова хорошо, а две лучше, — буркнул Маркиз. — И четыре глаза лучше, чем два.
— У тебя вроде было какое-то шикарное пальто?
— Было.
— И куда же оно делось?
Маркиз промолчал. Потом решительно заявил:
— Я передумал. Идём в Шепердс-буш.
— Как хочешь, — ответила девчонка. — Мне всё равно. Только я тебя подожду снаружи.
— Умница девочка.
— У меня имя есть, — напомнила она. — Я Ниббс. Знаешь, почему я стала проводницей? Это целая история. Хочешь, расскажу?
— Не особенно, — пробормотал Маркиз. Он был не в настроении попусту болтать, а девчонке уже хорошо заплатил. — Пройдёмся в тишине, если ты не возражаешь.
Ниббс кивнула и замолчала. Они дошли до конца туннеля, спустились по лесенке из металлических колец, вделанных в стену. Только на берегу Мортлейка[5], огромного подземного Озера Мертвецов, зажигая свечу, чтобы дать сигнал лодочнику, Ниббс заговорила снова.
— Крепостным проводникам люди верят больше. Крепостные куда попало не заведут.
Маркиз буркнул только «угу». Он соображал, как вести себя в Шепердс-буш, просчитывал ходы и выходы. Трудность была в том, что предложить пастухам ему было нечего.
— Один раз заведёшь — потеряешь работу, — продолжала болтать Ниббс. — Вот что значит быть крепостным.
— Знаю, — бросил Маркиз. Попался же ему на редкость надоедливый проводник. Одна голова хорошо, а две лучше только при том условии, что вторая помалкивает. А эта мало того что трещит без умолку, так хоть бы что новое сказала.
— Меня закрепостили, — сообщила Ниббс, — на Бонд-стрит.
И она показала цепочку на запястье.
— Что-то лодочника не видно, — заметил Маркиз.
— Скоро приплывёт. Ты смотри в ту сторону, как увидишь, покричи ему. А я тут покараулю. Не пропустим.
Они стали вглядываться в тёмные воды Тайберна[6]. Ниббс подала голос: