Страница 143 из 153
Работник связи тенью появился за спиной седовласого морехода. Он гордо задрал нос, вытянулся в струнку и громко произнес. — Адмирал Хейлли!!! принявший на себя руководство эскадрой просит вас выделить десять матросов для сопровождения нового судна в порт Малаги.
Иоахим скорчился, гневно заскрипел зубами. — Кто просит? Какого судна? Я не расслышал, повтори громче?
— Герр капитан, — во всю силу легких заорал связист. — АДМИРАЛ Хейлли!!! Обращается с просьбой для управления своего флагмана "Ля витэс" направить в помощь десяток матросов.
Раздраженный мореход повернулся в сторону собравшейся команды. — Все слышали просьбу этого полоумного русского хлыща. Кто хочет пойти? — Седые брови капитана хмуро сошлись на переносице, он стиснул зубы и сжал кулаки, его лицо побагровело.
— Что мы там не видели? — команда сразу поняла тяжелое настроение капитана.
— Да, во всем Гамбурге не хватит талеров и гульденов что бы Ганс! пошел в работники к московитам... — зашумели в ответ моряки.
— Пусть сами горбатятся! Дураков нет, — звонкий голос юнги перебил дружный хор недовольных.
— Надо было головой думать, прежде чем хватать всякое дерьмо болтающиеся в океане!!! Вот теперь пусть сами возятся, с этим плавающим чемоданом без ручки! — подытожил общее мнение шкипер.
Немец довольный ответом своих людей, по-деловому повернулся и посмотрел в сторону радиста. — Передай этому ирландскому выскочке, что желающих идти к нему на корабль, не нашлось.
Парень спокойно оглядел расхрабрившихся петухов. Хмыкнул. — Адмирал Хейлли... — Он начал торжественно тянуть фразу-предложение. — Обещает всем добровольцам звание старшего матроса, трехразовое питание, отдельную койку и половину серебреного талера за каждый день работы на флагмане его эскадры! А также долю с каждого добытого в бою корабля!!!
?????? На палубе "Серой чайки" возникла напряженная тишина, все начали недоуменно переглядываться, ошеломленно посмотрели на капитана, а потом началось столпотворение... — Я! Возьми меня! Отойди, боров... Да дайте же пройти! Я был первым, кто услышал! — Желающие в едином порыве, отталкивая друг друга локтями, бросилась в сторону переговорщика.
Утро было спокойное и светлое. Слоистые бледно-розовые облака на востоке прикрывали восходящее солнце. Облака казались настолько низко, что лучи, падая из-за них, причудливыми полосами освещали дальние песчаные острова. От этого необычайного освещения крошечные очертания клочков земли казалась маленькими, раскрашенными в разные цвета камешками, разбросанными художником вдоль берега. Море дышало спокойствием, колыхались небольшие волны. Прилетевший с востока ветерок медленно разворачивал на гафеле двух парусников невиданный доныне флаг: Оранжево-дымное полотнище, перечеркнутое из края в край, наискось, двумя зелеными линиями.
Резкие звуки дудки боцмана разбудили команды кораблей. По палубам загремели каблуки обуви многих ног, раздались громкие команды. Заскрипели якорные кабестаны. Десятки просмоленных, мозолистых ладоней ухватили вымбовки, вставленные в гнезда. Толстые якорные канаты начали медленно наматываться на барабаны. Матросы заскользили по вантам, с обезьяньим проворством стали разбегаться по реям. Зарифленные паруса развернулись, заполоскали, поймали окрепший ветер. Утренняя тишина сменилась негромким плеском волн и поскрипыванием рей. Эскадра проснулись и рассекая водную гладь продолжила движение к теплым берегам Испании.
Глава 10.
Наши дни.
Борт самолета Boeing 747-8.
Частный рейс Лос-Анджелес — Париж.
Гигантский летающий дворец "Boeing" 747-8 VIP совершил прощальный круг над лазурными волнами Тихого океана, помахал крыльями. Авиалайнер величаво развернулся над Голливудом, набрал высоту над Кейджон Пасс и бешено понесся в сторону Европы. Снаружи остались лишь полная темнота и далекое зарево огней миллионного города ангелов с его фешенебельными особняками, бесконечными авеню с усаженными на изумрудных газонах пальмами и сверкающими фонтанами, многочисленными площадками киностудий со всевозможными декорациями.
Снаружи огромной металлической птицы монотонно гудели двигатели. Внутри звучала легкая, приятная музыка. Самолет еле ощутимо вибрировал.
Дряхлеющая владелица заводов, газет, пароходов Линда Гамильтон сидела в огромной гостиной собственного самолета, курила, тяжело нахмурив брови. Из-под опущенных ресниц герцогиня рассеяно смотрела на клубы ментолового дыма, медленно поднимающегося от сигареты, которую она держала в левой руке. Опустошенный бокал насмехался над ней. Каждый раз, когда взгляд её мутных, когда-то ярко зеленых, завораживающих глаз падал на него, она быстро закрывала их, чтобы с трудом удержать набегающие слезы. Со стороны было четко видно, что женщина сильно переживает. Лицо её было бледное, но где-то глубоко в себе она боролась упорно — то ли с приступом истерики, то ли с подступавшей тошнотой.
— Уважаемая Ли, — звучал в голове набатом голос лечащего врача. — Вы уже не молоды и работаете с огромным напряжением. Вам пора остановиться, и дать отдохнуть организму или тому, что от него осталось. Вы же продолжаете изматывать себя, а это очень опасно. Мой совет, пора прекратить работать и уйти на отдых. Иначе через полгода — максимум год мы можем потерять вас навсегда! Прошу, вас, как это звучит не прискорбно, подумайте о себе, подумайте о приемнике.
— Ага! — она выразительно повела суховатыми руками, скидывая с плеч шубку из викуньего меха. — Так просто, взяла и всё, что создала за многие годы, бросила! Отдала неизвестно кому! — Двадцать лет, проведенных в безжалостном мире бизнеса научили Линду жестко принимать решения, стойко переносить поражения, неудачи и даже катастрофы, а всего этого досталось на её долю немало. Несмотря на то, что её охватила холодная ярость, после известия о её состоянии — изощренный ум властительницы финансовой империи продолжал напряженно работать, изыскивая выходы из создавшегося положения.
Из-за глубины серого табачного тумана возникла молоденькая стюардесса с разносом, на котором тихо позвякивали фужеры с шампанским. Линда пренебрежительно хмыкнула и привычно попросила плеснуть туда коньяка. Необходимо было взбодриться перед долгим и утомительным путешествием через Атлантику.
— Миссис Гамильтон, — на распев, подобострастно произнесла хрупкая девушка с подкрашенными в голубой тон веками, и длинными трепетными ресницами. — Не желаете ещё чего-нибудь?
— Нет! — недовольно, сквозь зубы, выплеснула миллиардерша. Её давно ужё стало раздражать заискивающее обращение со стороны членов экипажа, особенно молодых представительниц слабого пола. Отовсюду только и слышно: Да, миссис Гамильтон, конечно, миссис Гамильтон, мы обо всем позаботимся, миссис Гамильтон! Тьфу, надоели эти подхалимы, противно!
Проклиная всех, она с силой закрутила окурок в пепельнице.
— Особенно эта новенькая: Высокие скулы, длинные достигающие талии волосы черного цвета, большие карие глаза, небольшой курносый нос, прекрасной формы полные губы и идеальный цвет лица. — Кто взял эту фигуристую куклу на борт самолета? — Небожительница с призрением посмотрела на её длинные, стройные ноги выглядывающие из-под обтягивающей талию юбки. — Уволить, срочно! И того, кто принял её. А также другого, который принял того, что пригласил эту сучку ко мне на работу... — всех выгнать на улицу скопом, без выходного пособия!!!
Пытаясь успокоиться, Линда выпила очередную (немаленькую) дозу спиртного, откинула голову на спинку дивана и погрузилась в раздумье. Женщину охватило чувство горькой безнадежности. Никогда ещё она не чувствовала себя такой одинокой. С горечью подумала, что всегда одна, даже сейчас на этом чертовом летающем корыте.
— Как хорошо быть молодой, беззаботной, испытывать томительные позывы плоти и не думать о прожитом дне как о последнем. И как плохо быть одинокой, старой, никому ненужной, всеми нелюбимой богачкой. Которую скрыто все презирают и ждут, не дождутся, когда она загнется как изнеможенная лошадь, на пороге своей разукрашенной бриллиантами конюшни.