Страница 33 из 58
Старый пахарь, ввергнутый в шок еще в начале сообщения, сидел неподвижно, втянутый всем существом в экран, и не замечал, что Сч давно торчит в проеме спальни и, вытирая слезящиеся глаза, неотрывно следит за прыгающими губами чопорного господина.
— Второй преступный клубок, — продолжал тот, — был свит за респектабельным фасадом государственного концерна-гиганта по практическому использованию звездной энергии — «ПИЗЭ». И не кем-нибудь, а председателем совета директоров, планетарно известным ученым — профессором Грж. Ирреальность происшествия потребовала от венка терцетов и его руководителей — советника Поводыря по естественным ресурсам и ревнителя веры столичного синклита — незаурядной проницательности, специальных знаний и даже мужества, чтобы собрать и представить такие доказательства, которые разбили возникшие было сомнения. Неопровержимо установлено, что доктор Грж вел двойную жизнь, в которой превалирующую роль играла не наука, как полагали доверчивые трафальеры, а патологическая алчность, побудившая корыстолюбца использовать свое уникальное служебное положение распределителя звездно-энергетических кредитов для обложения беспримерной финансовой данью несчетного числа зависимых от него компаний. Грж исповедовал лишь один принцип — кто больше даст, в результате чего только в выборочно проверенном позапрошлом звездном цикле более пятисот фирм резко расширили свое производство, тогда как двести сорок две тысячи вынуждены были почти вовсе свернуть его, став жертвами умопомрачительных сделок, которые, конечно же, заключались и в другие годы. Для установления их общих размеров потребуется длительный срок, ибо они представляются неохватными.
Рассмотрев два эти беспрецедентных дела, Державный синклит постановил передать все имеющиеся по ним материалы в систему государственного правосудия, поскольку ни отец ущербной технологии, ни вульгарный, хотя и масштабный стяжатель, ни их сподвижники не являются служителями культа. Религиозное начало Трафальерума выражает уверенность, что перед ликом глобальной опасности, проистекающей от зарвавшихся отступников, нация еще теснее сплотится вокруг Поводыря и Державного синклита во имя всеобщего очищения от скверны и возвращения вере первозданной чистоты.
Как только что стало известно каналу официальных новостей, планета целиком и полностью одобрила принципиальные оценки и конкретные действия своих мудрых веронаставников.
Чопорный господин пропал, замененный на парадную заставку с изображением 7-го холма и законной гордости трафальеров — тысячеметровой черно-желтой Иглы, символизирующей провозглашенную здесь некогда декларацию национального Единения. Торжественные аккорды подчеркнули экстраординарность выпущенной в эфир программы.
Это была первая официальная информация о стремительно поражающей планету эпидемии «свс». Эпидемии тайного наушничества, повальной подозрительности, психопатических реакций власть предержащих, судорожных набегов терцетов, абсурдных проверок и перепроверок — всего того, что полтора тысячелетия назад предшествовало вооруженным религиозным распрям, гульбищу беззакония и произвола, массовому физическому уничтожению инакомыслящих, кровавому половодью, затопившему весь исполинский шар, именуемый Трафальерумом.
Ни о чем подобном старый пахарь не думал. Перед ним уже мелькали кадры порнографического канала, но он, подавленный, не видел даже экрана.
В чувство привела рука, треплющая плечо. Выморочно улыбаясь, Сч наклонился к его уху:
— Наплюй на них… Давай лучше постреляем ракетами!
— Как же пострелять-то? — пробудился Тк. — Слышал, из чего оружие делают?! Ну ладно, коттеджи, пожива, дань — это хоть понять можно, но как же на космолеты гнать всякую дрянь?! Они же развалятся — сколько смертей! Да что я, небось уж тьма трафальеров побилась…
— Я вот тоже об этом подумал, да отчего-то не сказали. Странно, ведь, говорят, про все катастрофы «кон» сообщает, а? Я-то от экрана бегу…
— Наверно, не знали, чем объяснить, что космолет вдруг рассыпался, а за ним пятый и десятый, — вот и молчали. А про оружие и вовсе, может, не подозревали, что оно — только пусти в ход — взорвется или развалится… Ай да братья, ай да вице! Ну, подлецы-ы, ну, вражи-и-ны!.. Как думаешь, это они только из-за наживы или нарочно, чтобы защиту Трафальерума подорвать?
— Какой смысл подрывать-то? В случае чего сами же и погибнут. Хотя кто их знает, этих верхосидов, они по-другому живут, по-другому и свой интерес видят…
— Это точно, в их мозги не залезешь… Вот возьми Грж. Знаменитость же, я его лицо прямо так и вижу — столько раз по научному каналу показывали. Ну чего, спрашивается, не хватало?.. Ан нет, звездами спекулировал… Слушай-ка, а ты помнишь, как я пенал с «свс» привез? — оживился пахарь. — Вон он стоит, пенал-то, так по глазам стеганул тогда. — Тк улыбнулся. — Повезло мне: в селении самым первым был, кто при таком важном деле очутился. Какой-то вот патриот разузнал все про буйволиного этого кровососа Рз, а я нашел и отдал нашему реве, он тут же бумагу на бойню переправил. И знаешь, не показывают больше проклятого детотрава, видно, тоже терцет взялся за краснорожего, а может, и судят уже…
— Помер он, детотрав-то… И ничьей крови не сосал, и вина в чан не лил… Больной был очень, оттого и рожу красную имел — давлением, говорят, мучился… Ну а как «свс» на него свалились да реве с бойни объявил, что пришлют откуда-то терцет для расследования, он захрипел, говорят, и сразу грохнулся. Так что до судейства не дошло…
Старик подался вперед, сгреб за рубашку, казалось, всего тщедушного Сч.
— Кто говорит? Кто все это говорит?!
— Жену-то я из провинции С6Н12О6+6О2 взял, где та самая главная бойня. Полно родни там, она ежедневку местную прислала, в ней беседа с вальщиками, что вместе с Рз работали. Они-то и говорят, что я тебе пересказал. Могу показать…
— Мало ли что дружки говорят? Это еще ничего не значит, они его выгораживают.
— За то, выходит, что он их детей травил. И своих тоже — четырнадцать душ. Все ведь то молоко пили… Нет, Тк, когда вокруг много глаз, грехов не упрячешь. Это ведь культовики-верхосиды могут и зазря заподозрить, далековато они от нас, а мы-то, низовики, промашки такой не дадим — всю подноготную друг дружки знаем. Или не так?..
— Что ж получается? — Старый селянин беспомощно обмяк. — Это я, значит, вальщика… завалил?
— Еще чего! — прикрикнул Сч. — Ты мне брось это. Его «свс» завалили!
Пахарь тяжело поднялся, подошел к полке, снял сверкающий пенал.
— Я притащил его реве. Я! — И, коротко размахнувшись, вышвырнул пенал в окно.
— Не ты, так другой нашел бы его. Потерялся бы этот, другой объявился: не видишь, что начало твориться? Полчаса тебе вдалбливали: на планете развернулось патриотическое движение — все ловят преступников. И одобряют это целиком и полностью… Только я вот теряюсь: а вдруг та знаменитость, что ты в лицо знаешь, и тот ущербный отец так же сосали свои звезды и пластмассы, как вальщик буйволиную кровь?..
Старики молча и напряженно уставились друг на друга.
13
К северо-западу от E2, гранича со столичной и напоминая неряшливой, драной какой-то конфигурацией половую тряпку, растянутую для просушки, простиралась провинция АДФ+Ф=АТФ. Здесь, в рядовом, но шумном городе ДНК, почти на окраине, в небольшом частном особняке, тоже очень внимательно, даже с жадностью, вслушивались в официальное сообщение агентства коммуникаций, а практически самого Державного синклита.
Разумеется, в подобном, сверхвнимательном, вслушивании не было ничего редкостного: в тот предсумеречный час, за исключением грудных да больных, вся десятимиллиардная страна впала в столбняк перед телеэкранами. Но в этом доме, как, впрочем, и в кое-каких иных, столбняка не было — была ликующая, едва сдерживаемая взбудораженность…
Шутливо прихлопывая друг другу рты, когда оттуда вырывались слишком уж громкие восторги — а происходило это при сообщении наиболее горестных для трафальеров фактов, — четверо обитателей особняка, двое среднего возраста, двое молодых, то и дело обменивались энергичными объятиями и поздравлениями преимущественно в адрес хозяина. Когда «кон» закончил передачу, затараторили наперебой.