Страница 56 из 67
-- Боже, Райзен, она же твоя жена, -- прошептал Фрэнк. -- Как ты можешь?!
-- Тебе её жалко? -- поинтересовался Райзен с довольной ухмылкой. -- Так спаси, ты же у нас великодушный, благородный человек, альтруист. Я даже не требую жертвовать ради неё жизнью. Лишь хочу, чтобы ты признался в своих преступлениях. И все закончится. Уверяю тебя. И для неё. И для тебя.
Фрэнк, замерев от ужаса, тяжело дыша, наблюдал, как содрогается тело Камиллы, слышал её сдавленные стоны. И волна отчаянного, невыносимого бессилия заполняла душу.
-- Я согласен, Райзен, -- пробормотал он. -- Я дам координаты штаба, список всех, кто состоит в группировке, расскажу обо всех технических устройствах, которые я сделал. Отпусти её.
Райзен сделал жест, чтобы копы прекратили издеваться над Камиллой, и спросил, наклонив голову, изучая выражение лица Фрэнка:
-- Не передумаешь?
Фрэнк отрицательно помотал головой.
Райзен с возрастающим интересом наблюдал, как Фолькленд летящим, каллиграфическим почерком покрывает значками бумагу. Когда он отложил в сторону лист, Райзен мгновенно выхватил его и жадно впился глазами.
-- Ага! Как же я сразу не догадался, что штаб на закрытой станции метро. Там была лаборатория Берты Верден. Черт возьми, это же элементарно!
Он коротко расхохотался. Выхватил ещё один лист бумаги, пробежал глазами.
-- Бедфорд, соберите отряд полицейских. Из самых лучших ваших людей, и сейчас же отправляйтесь! Самых лучших, слышите?! Их всех надо взять живыми. Всех бандитов надо взять живыми! -- повторил он раздельно и чётко. -- Вы поняли, Бедфорд?
-- Слушаюсь, мистер Райзен! -- бодро отрапортовал тот.
-- Стэнвуд, а вы подготовьте все для казни. Завтра, мы избавимся от этой красной заразы навсегда. И в городе опять воцарится мир и спокойствие.
Стэнвуд бросил взгляд на Фрэнка, перевёл на Райзена, угрюмо буркнул:
-- Слушаюсь, мистер Райзен.
Оставшись наедине с пленником, Райзен самодовольно изрёк:
-- Ну что, ад замёрз? А, Фолькленд, -- он вновь зло хохотнул. -- Представь, если бы ты не был таким альтруистом, ты бы не предал своих товарищей. И они бы не погибли. Теперь ты понимаешь разницу между разумным эгоизмом и альтруизмом? Моральный каннибализм, который ведёт к полному разрушению. А я забочусь только о своём выживании.
-- Да, Райзен, ты готов ради этого на всё, даже пожертвовать собственной женой, -- тихо сказал Фрэнк.
-- Ей было непросто согласиться на эту инсценировку, -- ухмыльнулся Райзен.
-- Инсценировку? -- не выдержал Фрэнк, вскочив на ноги. Цепь, которая приковывала его руку, натянулась до предела, заставив Райзена инстинктивно отшатнуться. -- Инсценировку?! -- голос звучал так отчаянно, что Райзен ощутил прилив физического наслаждение от своей победы.
-- Разумеется. Камилла поняла, что таким образом она поможет мне выжить. Я очень дорог ей. Да, Фолькленд.
Фрэнк сглотнул комок в горле. У него на глазах начали собираться слёзы, которые он всеми силами пытался скрыть.
-- Безжалостный подонок, -- прошептал он одними губами. -- Мерзавец.
-- Нет, Фолькленд, если бы я был безжалостным. Я заставил тебя наблюдать за гибелью твоих товарищей. Одного за другим. На виселице. И повесил бы тебя последним. Нет-нет. Я оставил бы тебя в живых! Чтобы ты всю оставшуюся жизнь мучился под грузом своего предательства. Но так уж и быть, я тоже могу проявить великодушие и повешу тебя первым.
Глава 17
Ровно в два часа, Док услышал громкий, требовательный голос, усиленный мегафоном:
-- Вы окружены, сопротивление бесполезно. Даю три минуты на размышление, чтобы сдаться!
Шон усмехнувшись, посмотрел на Дока, с сарказмом проронил:
-- Бедфорд разоряется. Предвкушает, как будет докладывать Райзену об успехе операции.
Док бросил на него взгляд, в котором ощущалось отчаянное веселье, и перезарядил дробовик. Не дождавшись никакой реакции, копы начали пушкой разбивать стальные ворота шлюза, которые перекрывали путь на станцию.
Копы ворвались на станцию, их встретил проливной огонь турелей, встроенных в пол и стены у входа, но они сдержали натиск полиции ненадолго. Быстро уничтожив пулемётные точки выстрелами из гранатомётов, копы бросились на платформу, и начали долбить стальные ворота, ведущие в основное помещение.
У Дока ожила рация, и он услышал голос Боба:
-- Док, Стэнвуд, быстро возвращайтесь. Мы отходим.
-- Мы задержим копов, пока вы будете отходить, -- ответил Док.
-- Не надо, Док! Мы установим защитный барьер. Быстрее!
Копы, не заметив никакого сопротивления, пронеслись яростной лавиной. Заметив в глубине, словно в лёгкой дымке, несколько фигур, вскинули дробовики и залпом выстрелили. К их изумлению, пули воткнулись в полупрозрачную преграду, которая как тетива лука упруго отстрелила их под ноги. Бедфорд, стоявший за ними, заорал:
-- Что вы вылупились, остолопы, стреляйте снарядами!
Копы, быстро сняв с плеча гранатомёты, выпустили несколько снарядов, которых невидимая стена тоже с лёгкостью отбросила, и они просвистели над головами еле успевших пригнуться копов.
Бедфорд подкрался к тому месту, где находилась преграда, и провёл рукой, ощущая податливую, вязкую массу.
-- Что это за чертовщина? -- проронил он почти шёпотом, с ужасом ощущая, что операция провалилась. Постояв пару минут, Бедфорд, уже собрался скомандовать отступление, как заметил, что преграда начала таять и исчезла.
-- Вперёд! -- скомандовал Бедфорд радостно.
Копы стремглав пробежав по коридору, выскочили в круглый зал, через стеклянную крышу которого пробивались редкие лучи света. Обыскав помещение, они обнаружили дверь, ведущую в подвал, где по стенам тянулись трубы, изъеденные ржавчиной.
Копы ринулись туда, на них посыпались сверху камни, банки с краской, где-то вспыхнул огонь, ударил разряд тока. Часть копов свалилась замертво. Бедфорд скомандовал продвигаться осторожно, и не попадаться в ловушки, которые казались наивными.
Они выскочили в коридор. Медленно поднявшись по лестнице, попали в основное помещение, куда тоже выходило несколько дверей. Бедфорд отправил пару парней на разведку. Они вернулись через пять минут, растерянные и испуганные.
-- Ну что? -- воскликнул Бедфорд в нетерпении. -- Вы нашли бандитов? Что уставились на меня, болваны эдакие?
-- Мы никого не нашли, -- пробормотал одни из копов.
Бедфорд в изумлении уставился на него.
-- Что ты несёшь, мерзавец! Как это никого не нашли?! Куда же они все делись? -- заорал он, с ужасом представив, что бунтовщикам каким-то образом удалось сбежать, хотя, кажется, он смог предусмотреть все. -- Быстро обыскать все помещение, и чтобы мышь не ускользнула!
Копы поднялись наверх, и стали осторожно обыскивать комнаты, медленно прошли до конца коридора, и вошли в зал с большим экраном, занимавшим всю стену. Бедфорд медленно обошёл весь зал, и устало опустился на стул. На большом экране возникло изображение красных цифр, которые быстро стали уменьшаться. Один из копов, увидев это, с испугом посмотрел на своего босса, и, чуть заикаясь, пролепетал:
-- Сэр, мне кажется, здесь сейчас все взорвётся.
Бедфорд обернулся к нему и, заметив быстро меняющиеся цифры, скомандовал:
-- Быстро отходим!
И первым, как заяц стремительно ринулся назад. Он успел добежать до выхода из туннеля, как взрывная волна ударила его в спину, сбив с ног. Проворно вскочив, он ринулся вперёд, не видя, как языки яростного огня пожирают то место, где они только, что находились.
Райзен стоял у окна, всматриваясь в панораму города, от вида которого даже его, рационально мыслящего человека, не подверженного случайным, неконтролируемым эмоциям, порой охватывал немыслимый, невероятный восторг. Небо посветлело над горизонтом. Вырвались первые лучи, окрасив каменные стены в бледно-розовый цвет. Этот город никогда не спал. Здесь всегда кипела жизнь -- днём и ночью. Он ощущал единение с этими башнями. Жизнь в мёртвый камень вдохнул не Бог, а человек. Алан Райзен. Он создал это рукотворное чудо, он поддерживал его жизнедеятельность. А сейчас он спас этот город от катастрофы, чумы, красной заразы.