Кровь фоморов

Киэнн встал и молча оделся. Глейстиг запуганно поглядывала на него исподлобья. Маленькая наивная девочка. Тихая и послушная. Кто виноват, что такова ее природа? Что от рождения она не знала иного образа жизни, кроме как проливать кровь парализованного колдовской пляской поклонника?

– Королева Аинэке мертва, – он не стал приближаться, чтобы не пугать ее еще сильнее. – Твой приговор недействителен. Ты можешь вернуться, когда захочешь.

Подменыш замялся:

– Ну, после того, как я решу одну проблему… здесь.

Глейстиг несколько раз моргнула своими посеребренными ресницами, затем смущенно спрятала руки за спину – ни дать ни взять виноватая школьница, только пара сапог на голое тело на школьную форму не тянет:

– То, что я делаю – это плохо?

Киэнн покровительственно усмехнулся в ответ:

– Нет, почему же. Они ведь даже удовольствие от этого получают. Все честно.

– А то, что делала моя мать?

Дэ Данаан все же подошел к ней и взял ее за подбородок:

– Слушай, Грана. Если вздумаешь делать то же самое… – он выдержал паузу и повторил свою коронную фразу: – ...по крайне мере, делай это хорошо! И не жди ничего хорошего.

Он улыбнулся, листая обожженные страницы памяти:

– Твоя мать была дивной танцовщицей. Аинэке не не ценила искусства!

Отдернул пропахнувшуюся дымом кальяна штору и еще раз погладил ее по щеке на прощание:

– Но в постели ты лучше!

***

Нёлди решился проведать заветную могилку близ оказавшегося столь удобным местом для волчьей засады мавзолея только часа четыре или пять спустя. Мало ли что взбредет в это пустующее пространство между чьими-то серыми ушами… Никс постарался максимально удостовериться в том, что за ним никто не следит, и только тогда осторожно приблизился к месту недавней стычки и, опустившись на колени, старательно ощупал длинную надгробную плиту у подножия мрачноватого серого креста. Безрезультатно. Пошарил в траве слева и справа от надгробия и секунд через двадцать наткнулся на разбитый объектив. Сомнений не оставалось: цель волчьего вандализма улетела сюда. Однако «тушка» расколоченного «Никона» отсутствовала. Со всеми своими потрохами. Неужто вервольфу ума хватило? Или кому-то другому неймется посреди ночи? Темень стояла непроглядная, только и жди восставших мертвецов, время далеко за полночь. Нёлди вспомнил о фонарике телефона и еще раз тщательно исследовал окрестности в его блеклом мерцании. Ничего приметного. Тонкий отпечаток женского каблучка, как-то под наклоном вспоровшего влажноватый грунт. Ребристый след мужского ботинка невдалеке. Еще раз они же. Судя по всему, свежие – примятая трава едва начала распрямляться. Никс в очередной раз пожал плечами про себя. И как понимать этих смертных?

Тело почти любого фейри становится туманом, песком или придорожным камнем через два-три часа после гибели. Магмэллиане не знают кладбищ, и у них нет в том нужды. Однако обитатели стареющего мира почему-то находят в смерти и местах массового захоронения особую романтику и очарование. И все это при том, что их труп – не более, чем груда гнилого мяса. Почему они не ходят предаваться возвышенным мыслям и греховным ласкам на помойки? Суть ведь та же…

В траве что-то ослепительно блеснуло. Водяной протянул руку и извлек из-под свежеопавшей листвы массивный, серебристо-черненый кулон, изображавший голову козла, старательно втиснутую внутрь перевернутой пентаграммы. Глаза Бафомета поблескивали крохотными рубинами и не похоже, чтоб он был дешевой и ничего не значащей побрякушкой. Если его обронил тот же человек, что подобрал обломки отнюдь не нового «Никона» – обмен выйдет вполне привлекательным. Никс сунул нечаянную добычу себе в карман и зашагал в сторону ближайшего круглосуточного интернет-кафе.

Несколько часов спустя, все местные форумы и доски онлайн-объявлений запестрели сообщением о «дорогом, судя по всему, старинном нашейном украшении, найденном в ночь на 27-е сентября в районе кладбища Роузхилл» – Нёлди постарался тактично опустить детали. Хозяин Бафомета обнаружился уже на следующий вечер. Верней, хозяйка. И, похоже, дипломатичность никса была излишней: она гордо назвалась ему именем Лилит и настойчиво попросила сохранить номер ее телефона, начинавшийся с пресловутых трех шестерок. Отправляясь на назначенную встречу на Брин-Маур авеню к небольшому магазинчику алхимических искусств, Нёлди дал самому себе клятвенное слово не заводить никаких интриг с очередной культисткой.

Однако, когда это нечто выпорхнуло ему навстречу прямо из зеркальных дверей смешного ведьминского магазина – никс едва не пожалел о принесенном обещании. Ее каштановые кудри обвивали чудесное личико озорным облаком и ниспадали на приоткрытые смуглые плечи и спину, покачиваясь шелковистой гривой до самых ягодиц. Судя по всему, кто-то в ее породе был как минимум метисом, наградив юную прапраправнучку Покахонтас индейскими скулами, широкой грудью и сильными ногами. Ни дать ни взять молодая кобылица. А еще этот запах… Киэнн воротит от него нос, считая людских самок своего рода животными, а его, Нёлди – едва ли не зоофилом. Вот уж чья бы корова мычала! Да, они как бы более материальны, более приземленны, более покорны и беспомощны, в этом есть своя особая прелесть, ты всегда знаешь, что она наверняка не растворится в твоих руках, улетев к потолку золотистым облачком дыма и не проклянет весь твой род до седьмого колена (а даже если и сделает – все это останется не более чем словами). И этот восхитительный терпкий запах пота и эстрогенов, который они так старательно маскируют и перебивают духами и дезодорантами, видимо, подсознательно пытаясь скопировать жасминно-яблочный или соленовато-морской аромат фейри! Ну да, коктейль иногда выходит еще тот…

Никс торопливо нашарил в кармане заветный серебряный кулон и, не глядя, всунул его в узкую холодную ладошку хорошенькой дьяволопоклонницы. И когда она, своим шепчущим голоском, пропела ему бессвязные слова благодарности в ответ – бедолага водяной понял, что в очередной раз тонет.

– Мисс… – он прикусил проколотую в шести или семи местах губу, все еще припухшую от недавних истязаний, и понемногу взял себя в руки: – В том самом месте, где я нашел вашу вещицу, чуть ранее я потерял свою. И полагаю, что она у вас. Мне кажется, было бы разумным вознаграждением за мои старания, если бы вы…

– И что же это было? – с видом ангельской невинности, склонила голову набок она.

Никс потеребил себя за мочку уха, также неоднократно пострадавшую, и решительно выпалил:

– Отдайте снимки. Все остальное можете оставить себе.

Ведьмочка заметно заинтересовалась:

– Это ваши снимки? На них – ваш приятель?

Никс невольно покривился:

– Ну, не сказал бы…

– Он – очень интересный… субъект, – тоном заговорщицы протянула она.

Кишки боггарта, теперь она уцепится за эти фотографии, как за прямое свидетельство вмешательства Сатаны или черт ее знает, что там у нее на уме! Нёлди энергично замахал руками:

– Послушайте, он – не дьявол и не что-то подобное, он просто немного урод от природы, да еще к тому же псих. С мозгами не дружит. Пренеприятный тип, между прочим.

Она не верит ни единому слову.

– Он – оборотень?

Если он признается, она уж точно такую добычу из коготков не выпустит. Если станет усиленно отрицать – только подтвердит ее подозрения. Нёлди обреченно вздохнул:

– Хорошо, я согласен на копии снимков. Я не претендую на авторство и не хочу делать из этого сенсацию…

Она презрительно кривит губы. Низшее существо, самка животного! Если бы только путь в Маг Мэлл не был закрыт!..

– Хочешь увидеть оборотня? – Я покажу его тебе. Только уж потом не хнычь, как маленькая девочка, которую выпороли хворостиной за непослушание!

Взгляд темно-карих глаз заметно оживает:

– Но ведь он – не твой приятель?..

Теперь пришел черед Нёлди зарисоваться:

– Уж тебе ли не знать, что вервольф – тупая тварь, которая подчиняется сотворившему его колдуну!