Страница 8 из 163
— Я знаю, мама. Ладно. Пока что я буду набираться сил и постараюсь научиться сидеть хотя бы несколько часов в день. А потом уже поговорим о волшебной палочке. — Я решил сменить тему: — От отца нет новостей?
— Нет, — мама вздохнула, — две недели назад он прислал письмо, но там ничего нового. Твой отец совершенно оторвался от реальности… Тебе правда лучше, сынок?
— Да, мама, — я через силу улыбнулся. — Я постараюсь прийти в себя.
Мама одарила меня ответной улыбкой, робкой и неуверенной, но все же искренней.
— Отдыхай, не буду тебе мешать, — она поправила мое одеяло. — Позови, если что-то будет нужно.
Я только кивнул в ответ. Было стыдно. Страшно было даже подумать, что бы с ней было, если бы я решился лишить себя жизни…
С того дня я начал ежедневные тренировки. Мой персональный ад. Сначала не удавалось даже сесть, ведь я сильно забросил себя. Я учился поворачиваться на бок. Днями, ночами. Я рыдал от бессилия, когда ничего не получалось, и радовался как ребенок, когда появились малейшие успехи.
Сон стал единственным времяпровождением без боли. И сновидения изменились. Теперь я часто видел во сне города, изображения которых я видел в книгах или газетах, и уже знакомые мне: Хогвартс, с его высокими шпилями башен, аккуратные дома Хогсмида, поля, которые раскинулись недалеко от Малфой-мэнора, море с безлюдным песочным пляжем… Я беззаботно бродил по этим местам, не чувствуя ни капли боли, ощущая себя полностью свободным. Это было здорово. Только послевкусие таких снов больно било по эмоциям. Реальность вторгалась в мой волшебный мир свободы очередной порцией боли и осознанием, что я все так же прикован к кровати. Но теперь я пытался это изменить, и так жить было легче.
*
Спустя год моего заключения в поместье, а также в собственном теле, я мог сидеть по два часа в день. Начинал я с минуты, так что теперь я даже гордился собой в какой-то мере. Все еще подверженный депрессиям, я часто впадал в беспричинную грусть, но я научился с этим бороться. Такие странные, сумасшедшие сны, как в переломный момент моей жизни, больше мне не снились, значит, видимо, я хорошо держался.
Когда я научился оставаться в сидячем положении четыре часа, я решился попросить маму купить мне новую волшебную палочку и отнести ее в Министерство, чтобы они установили контроль над ней. Там сначала не хотели ничего делать, ссылаясь на то, что такому, как я, все равно не удастся колдовать, но мама уговорила их.
Через неделю после того, как я повторно озвучил ей свою просьбу, у меня в руке оказалась новая волшебная палочка. Рукоятка привычно холодила ладонь. Я почувствовал давно забытое ощущение силы. В последний раз я держал волшебную палочку больше года назад, так что сейчас моя рука слегка подрагивала от волнения.
— Акцио перо! — рискнул я произнести первое заклинание за последние пятнадцать месяцев.
Ничего не произошло. Я попробовал еще несколько раз — результат остался таким же. Кроме того, я почувствовал, как накатила усталость, и боль с удвоенной силой запульсировала в спине (ног я по прежнему не чувствовал вообще). Радость сменилась разочарованием. В сердцах я кинул волшебную палочку на пол и укрылся одеялом с головой. Злость на себя и весь мир заволокла сознание. Я закрыл глаза так крепко, что увидел разноцветные пятна. Ярость уже кипела в груди и требовала выхода наружу, а все что я мог — это громко закричать. Но мне не хотелось кричать или снова, словно маленький, лить слезы. Единственное, что я придумал — глубоко дышать. Вдох-выдох, вдох-выдох… Это помогло. Я немного успокоился и уснул.
Мне снилось, как я колдую, разноцветные лучи вырывались из моей волшебной палочки и устремлялись высоко в небо. Было легко и так естественно творить магию. Я бежал к дому и продолжал сыпать заклинаниями во все стороны. Красный луч ударился о дерево, оно начало падать, я запаниковал и застыл, как каменное изваяние. Дерево придавило меня своими громадными ветками, и я оказался обездвижен. В ужасе я закричал…
И проснулся.
Меня всего трясло, как в лихорадке. Неужели я снова возвращался ко времени, когда меня до изнеможения мучили кошмары? Нет… Нет! Я не хотел этого. Я столько всего пережил за последние полгода. Значительно продвинулся вперед, и теперь никак не мог отступать. У меня не было такого права.
Я вытер одинокую слезу тыльной стороной ладони, глубоко вздохнул и приступил к ежедневной тренировке. А волшебная палочка никуда не денется. Я не мог лишиться магии! Возможно, дело было в том, что не я сам ее выбирал, потому она не хочет меня слушаться. А может быть, я просто отвык творить заклинания. Я решил попробовать еще раз через неделю. А потом еще раз, и еще, до тех пор, пока не получится хоть что-то.
Сначала не получалось ничего. Попытки колдовать отнимали больше сил, чем остальные мои тренировки. Но занять себя все равно было больше нечем. Хотя в свободное время я больше не разглядывал окно или потолок, а читал. Библиотека мэнора была огромной, так что в выборе можно было себя не ограничивать.
Через три месяца я сумел призвать к себе пергамент заклинанием Акцио и отлевитировать перо с помощью Вингардиум Левиоса. Палочка по прежнему плохо слушалась меня, и колдовать что-то посерьезнее я не мог. Но какого-то успеха я все же добился.
*
Спустя два года с начала моего заключения я окончательно смирился со своим положением. Тинки, мой домовой эльф, стал замечательным помощником в решении тех вопросов, которые мне были не под силу.
Я по-прежнему жил с постоянными болями. И это не было легко. Боль — это не то, к чему можно легко привыкнуть. Но можно постараться смириться, как с неизбежным, и терпеть. Случались срывы, когда боль усиливалась или спокойствия не хватало, но без этого не обойтись в таком состоянии.
Я придумал как мне перемещаться по дому, так как постоянно сидеть в одном и том же помещении было ужасно. Пересаживался на кресло, благо, руки уже стали сильными (хорошо еще, что один из подлокотников поднимался вверх) , а эльф левитировал его туда, куда я хотел. Собственных магических сил мне не хватало, чтобы левитировать кресло, а значит, и самого себя, но заклинание “Локомотор кресло” я уже освоил, хоть и не мог долго его поддерживать. Таким образом я “летал” по всему дому. Жаль, что нельзя было выйти на улицу — на дверях стояли следящие чары Министерства, но мне оставалось потерпеть не так долго до того времени, когда их уберут.
Кроме Тинки, я постоянно общался с мамой. Ежедневные беседы шли на пользу нам обоим. Мама заметно похорошела. Она вернулась к привычному мне образу элегантной женщины, и все чаще можно было услышать ее смех. А вот больше общаться ни с кем не удавалось. Казалось, о семье Малфоев все забыли или обходили стороной, поскольку было не престижно иметь дело с проигравшими. Или, скорее, зазорно — с бывшими Пожирателями…
Дни последнего года заключения дома были скучны и однообразны, полны одиночества, скуки и невеселых размышлений о будущем. Мысли были переплетены с сомнениями и страхом. Вопрос “что будет дальше?” все больше мешал сохранению спокойствия, и приводил к постоянным срывам и странным, порою даже страшным снам.
Казалось, этот последний год заточения никогда не закончится. Но все проходит, прошел и он.
========== Глава 3: Неожиданные возможности ==========
Мы больше не враги с тобой.
Так странно, непривычно.
Пусть канул в прошлое наш бой,
Но есть еще мой личный.
Нежданной встрече даже рад,
Хоть не мечтал об этом.
Но твой открытый чистый взгляд
Наполнил день мой светом.
Сегодня был особенный день. Двадцать шестое мая две тысячи первого года. День, когда Министерство должно было снять следящие чары с Малфой-мэнора, и я мог быть свободен. Всю ночь я не мог уснуть, представляя, как я окажусь на тех живописных полях за поместьем, которые так часто видел во сне. Наблюдая, как красная полоса рассвета растворяет темноту неба, я думал о том, что я не самый счастливый в этом мире, но и не самый несчастный. Заря наполняла меня надеждой и верой в то, что даже после самых темных времен должен прийти свет.