Страница 28 из 33
В зале наступила жуткая тишина.
Начиная с судьи и кончая дежурившим у дверей полицейским, все до единого человека сидели молча, с напряженным вниманием глотая слова Мильфорда.
Поразительная простота и непосредственность, с какой он излагал факты, еще усиливали впечатление.
— Вы уже больше не думали, что мистер Бертон и он — одно и то же лицо? — задал вопрос судья.
Мильфорд провел рукой по лицу.
— Право, не знаю, сэр! Я был до того поражен, что не могу в точности сказать, что я тогда думал! Я просто стоял, как вкопанный, и смотрел с удивлением, не говоря ни слова. Все происходящее мне казалось более похожим на сон, чем на действительность!
— Что же было дальше?
— Он усадил меня на стул, сэр, и медленно, спокойно начал рассказывать о себе!
По его словам, он уехал из Англии еще мальчиком, так что в Санта-Лукке, где он был президентом, все думали, что он родом из Южной Америки. Хозяин сообщил мне, что его зовут Игнац Прадо и что он убежал из дворца во время взрыва. Он был уверен, что никто этого не заметил, но кто-то все же дознался, что он не убит, и компания из Санта-Лукки напала на его след… Люди, погнавшиеся за ним, принадлежали к какому-то тайному обществу, которое он почти уничтожил. У них было одно на уме — убить его во что бы то ни стало, поэтому мой хозяин и понял, что погибнет, если ему не удастся выбраться из Лондона…
Мильфорд снова остановился и выпил еще глоток воды.
Я украдкой бросил быстрый взгляд на Морица: он с тревогой смотрел на свидетеля.
— Продолжайте, — сказал судья.
— С мистером Бертоном мой хозяин встретился случайно: это произошло в ту самую ночь, когда он уехал из дома на извозчике. Заметив, что мистер Бертон удивительно похож на него, хозяину пришло на мысль, что он, при некоторой ловкости, сумеет спасти свою жизнь. Ухватившись за эту возможность, он оставил извозчика и вступил в разговор с мистером Бертоном…
Моя особа снова стала центром внимания! Это было не слишком приятно, но что я мог поделать?
— Мой хозяин, — продолжал Мильфорд, — пригласил мистера Бертона поужинать в ресторан «Милан», в отдельный кабинет. Я думаю, сэр, что управляющий гостиницы может это подтвердить.
Судья кивнул головой.
— Да, да, это уже вчера подтвердилось!
— И вот, сэр, когда мой хозяин узнал, что за джентльмен мистер Бертон, он предложил ему обменяться ролями! Мистер Бертон должен был переодеться в его платье, вернуться в Парк-Лэйн и выдавать себя за мистера Норскотта в течение трех недель!
В зале поднялся шум.
Слышалось восхищение с одной стороны и скептические замечания с другой.
— Это весьма интересно, — сухо заметил судья. — И обвиняемый, по-видимому, принял смелое предложение Норскотта! А знал ли он, какие причины побуждают Норскотта бежать из Англии?
— Хозяин сказал мне, что мистер Бертон знал лишь одно, что его могут убить! И он сделал несколько замечаний относительно тех людей, с которыми ему придется встречаться. Затем они обменялись платьями и мистер Бертон приехал в Парк-Лэйн.
— А что сделал мистер Норскотт?
— Он переночевал в Брос-Гайзе, сэр! Он намеревался уехать в Австралию, но пароходы ходили только через четыре дня, так что он снял комнату в «Бокс-Рентс», где и находился все время.
— Что же его заставило послать за вами?
— Тут было несколько причин! Прежде всего он хотел узнать, не заметили ли мы разницы между ним и мистером Бертоном, и играл ли мистер Бертон взятую на себя роль, так как этого хотелось бы хозяину! Затем он дал мне подписать какую-то бумагу, которую я должен был свезти его поверенному.
— Что это за бумага? — спросил судья. — Она при вас?
— Вот она, сэр!
— Хорошо, я оглашу этот документ, когда вы закончите свое показание! — сказал судья. — Продолжайте! Что еще поручил вам сделать Норскотт?
— Он взял с меня слово, что я буду писать ему в Австралию и дам знать, чем все это кончится. Он также просил дать ему кое-что из одежды и взять билет на пароход. На это я ответил ему, что переночую где-нибудь поблизости и займусь с утра его делами.
— Почему вы не переночевали в «Бокс-Рентсе»?
— Все было занято, сэр! Не оставалось ни одной свободной койки!
— Где же вы спали?
— В гостинице за углом, в номере, где я просил хозяина разбудить меня пораньше утром. И вот, когда он явился ко мне в шесть утра, то прежде всего сообщил, что ночью в «Бокс-Рентс» убили кого-то… Я поспешил туда, охваченный ужасом: я почему-то был уверен, что убили моего хозяина! Полиция уже была на месте преступления, а снаружи стояла огромная толпа…
— Вы вошли в дом?
— Нет, сэр! Прислушиваясь к разговору, я понял, что убили действительно моего хозяина, мистера Норскотта.
— Но почему же вы не пошли и не рассказали всю эту историю следователю?
Мильфорд сделал протестующий жест.
— Как же я мог пойти к полицейскому с подобным рассказом? Подумали бы, что я сошел с ума! Кроме того, я до того ошалел, что не знал, как мне поступить… Да и боялся я, что если узнают, что я приходил к хозяину накануне вечером, то могут подумать, что я причастен к убийству.
— Что же вы сделали?
— Я возвратился в Смис-стрит, полагая, что с этим делом уже покончено… Мне тяжело было при мысли, что может быть, из шайки Санта-Лукки следили за мной, и я принес смерть хозяину! Я был уверен, что мистера Норскотта убили именно те люди, про которых он говорил, и я решил повидаться с мистером Бертоном. Но тут я вспомнил, что он собирался в «Эштон»… Раздумывая о гибели хозяина, я решил, что на мне лежит обязанность найти убийцу…
В голосе Мильфорда послышалось рыдание, но он спокойно вытер рукой глаза.
Как мог Прадо, один из отъявленных негодяев Южной Америки, внушить к себе такую привязанность — это оставалось для меня загадкой.
— У меня было всего только две приметы, — продолжал Мильфорд, справившись со своим волнением. — Я знал, что убийца иностранец, и догадывался, что он находится где-то поблизости. Мистер Норскотт был не из тех людей, что дадут убить себя без сопротивления. Кроме того, я слышал, как в толпе говорили о кровавых пятнах на лестнице… Однако, мне было известно, что в том квартале много домов, куда впустят человека без всяких расспросов, если он хорошо заплатит… И только счастливый случай, сэр, ничто иное, как счастливый случай навел меня на правильный след! Целых три дня я рыскал по всем окрестностям, но ничего не узнал нового, кроме того, что уже знала полиция! Вчера вечером я купил газету у мальчишки-газетчика, и мне сразу бросилось в глаза известие об аресте мистера Бертона… Я до того был расстроен, что зашел в трактир выпить рюмку коньяка, и все думал о происшедшем… В это время в трактир вошли двое, сели неподалеку от меня и начали толковать… Когда я вслушался в их разговор, меня словно обухом по голове хватило…
— О чем они говорили? — спросил судья.
— Один из них, сэр, говорил другому о каком-то квартиранте, который лежит у него больной. Его ранили на улице, но он якобы не хочет поднимать шума, раз тот платит… Я сразу понял, что речь идет об убийце моего хозяина, я прикрылся газетой, а затем, когда они ушли, двинулся за ними следом… Вскоре они расстались, и я пошел уже за тем, кто мне был нужен, но он прошел всю улицу до Шадуэли и завернул в полуразрушенное здание, похожее на развалины…
— И вы повернули обратно?
— Да, сэр! Я решил, что идти одному в этот дом не стоит: надо было найти кого-нибудь, кто мог бы, в случае чего, быть свидетелем. Тут я вспомнил, что в гостинице кто-то упоминал учителя Мэрилля и я решил разыскать его…
— Ист-Энде все до одного, по-моему, знают учителя Мэрилля! — перебил Мильфорда судья.
— Да, это верно! Даже в такой поздний час я сразу узнал, где он живет и пришел к нему. Я сказал, что дело идет о спасении, о жизни и смерти, и передал всю историю от начала до конца. Учитель задал мне только несколько вопросов, из которых понял, что я говорю правду, и тот час же пошел со мною. По пути он постучал в один дом, где уже спали, оттуда вскоре вышел доктор Роббинс. Учитель рассказал ему в чем дело и он тотчас же оделся и пошел с нами… Часы пробили половину второго, когда мы дошли до нужного нам здания, и доктор долго стучался, пока не вышел человек, которого я проследил. Он был еще пьян и слегка высунул голову, но доктор широко распахнул дверь и убрал пьяного с дороги, схватив за плечо.