Страница 49 из 50
Завтра снова нужно будет охотиться и…
– Прекрасная ночь, не правда ли, леди? Конечно, здесь лишь одна луна вместо трех. Но зато очень яркая.
Картр обернулся. К нему приближался Зикти в сопровождении Адраил.
– Три луны? Их столько на Закатане? Я считаю более естественным число два.
Она засмеялась.
Две луны… Картр постарался припомнить, у каких планет две луны. И какая же из них ее родная. Их не менее десятка. И, вероятно, есть такие, о которых он и не слышал. Ни один человек, даже имей он четыре жизни, не сможет узнать все, что находится в галактике. Две луны – слишком слабая нить.
– А, сержант! Ночь привлекла и вас, мой мальчик? Можно подумать, что вы фальтхарианин.
– Думаю о будущем, – ответил Картр. – И я не фальтхарианин, а варвар, – добавил он безжалостно. – Вы знаете, что говорят о нас, с Илен? Что мы едим сырое мясо и поклоняемся странным богам.
– А вы, леди? – спросил Зикти. – Над какой планетой светят две ваши луны?
Она почти с вызовом подняла голову и ответила, глядя на поле.
– Я родилась в космосе. Моя мать с Крифта. Отец – с одной из центральных систем, не помню, с какой именно. Планета с двумя лунами – воспоминание моего детства. Но с тех пор я видела много миров.
– Все мы видели много миров, – заметил Картр. – Но сейчас, мне кажется, что этот нам придется изучать особо тщательно.
Зикти с удовольствием вдохнул ночной воздух.
– Какой прекрасный мир, дети мои! У меня большие надежды на наше будущее здесь.
– Хорошо хоть у кого-то есть надежды, – трезво сказал Картр.
Но Адраил подхватила вызов закатанина.
– Вы правы! – она положила руку на чешуйчатую кисть историка. – Это прекрасный мир. Когда я ходила сегодня по холмам, воздух был как вино. Как все живо… свободно… и нам очень повезло… впервые в жизни я чувствую себя дома!
– Потому что это Земля… расовая память, – предположил Картр.
– Не знаю. После того, как прошло столько времени… Вряд ли это возможно.
– Вполне возможно. В первый день, – признался Картр, – когда мы высадились, я увидел эту зелень, мне показалось, что я ее помню.
– Ну, дети, ни я, ни кто-нибудь из моей расы не помнит Землю. И все же я скажу: мы высадились на хорошей планете, приятно сделать ее своей. Но это нужно сделать.
– А город и кланы? – спросил сержант. – Позволят ли они нам это?
– Планета велика. Эту проблему мы решим, когда она возникнет, а теперь, любители луны, не будучи фальтхарианином, я иду спать. Простите мой уход.
Хихикая, он ушел.
– Город и кланы… Что вы имели в виду? Здесь есть туземцы? – спросила девушка.
– Да.
Картр коротко познакомил ее с фактами.
– Видите ли, – закончил он, – этот мир не вполне наш. И нам нужно принять решение.
Она кивнула.
– Расскажите завтра остальным. Расскажите им все, что говорили мне.
– То есть, предоставить решать им? Ладно, – он пожал плечами. – А что если они предпочтут удобства города?
Такое решение было бы только естественным. Но он был уверен, что ни он сам, ни те, кто вместе с ним пришел к этому древнему зданию, не пойдут назад.
И вот на следующее утро он стоял в луче солнца, пересекавшем помост. Горло у него пересохло. Он сказал все. И теперь чувствовал такую усталось, как будто целый день рубил деревья. Все лица были обращены к нему, невыразительные, безразличные.
Слышали ли они его слова? И поняли ли они их? Является ли их равнодушие реакцией на недавние события? Может, они считают, что худшее уже прошло? И ничего не может быть хуже?
– Такова ситуация…
Ответа не было. И тут он услышал стук сапог о камень, громко отдававшийся в тишине зала. На помост поднялся Уилсон.
– Мы слышали сообщение сержанта. Он указал нам два возможных решения. Первое: мы можем вступить в контакт со штатскими в городе. Город отчасти функционирует. Но у них трудности с продовольствием, и вдобавок… – медик помедлил и добавил, не изменяя тона и выражения, – вдобавок в группе исключительно одни люди.
И опять слушатели не ответили. Встречались ли они раньше с неприязнью к бемми? Должны были: она так распространилась в последнее время. В широком кресле с символом Денеба сидела фальтхарианка, а на руках у нее был маленький тристианин, чья мать погибла при нападении на базу. А Зор сидел между двумя мальчишками из внутренних систем примерно его возраста. Они не делились на людей и бемми, они все были рейнджерами!
– Итак, мы можем идти в город, – повторил Уилсон. – Или мы примем другое решение, которое будет означать более трудную жизнь. Впрочем, мы, рейнджеры, по подготовке и традициям лучше подходим для такой жизни. Эта жизнь на Земле по образу туземцев.
– Сержант Картр говорил о приближающемся холодном времени года. Он так же сказал, что мы не можем оставаться здесь из-за недостатка припасов.Мы можем двинуться на юг, как это сделало большинство туземцев несколько дней назад. Сейчас контакт с туземцами невозможен, но позже, когда мы приобретем необходимые знания, они станут осуществимы. Но до этого могут пройти годы.
Итак, мы должны выбрать один их этих выходов…
– Доктор Уилсон! – встал один из членов экипажа. – Вы исключаете возможность спасения? Почему бы не остаться здесь и не вызвать помощь по коммуникатору? Любой патрульный корабль…
– Любой п а т р у л ь н ы й корабль! – отсутствие выражения подчеркивало смысл слов медика. – Коммуникатор с таким же успехом привлечет и пиратов. Мы не сможем отличить их, пока не будет слишком поздно. И помните: Земля не указана ни на одной звездной карте. Даже название ее стало легендой.
Послышался ропот.
– Значит, нас ждет изгнание?
Это спросила женщина.
– Да.
Ответ Уилсона прозвучал четко и определенно. Наступила тишина. Теперь все увидели правду. И, – с гордостью подумал Картр, – приняли ее спокойно.
Ответ прозвучал так громко, что вызвал эхо. Патруль держится вместе. Этот лозунг, который служил им не одно поколение, сохраняется.
– Все будет решено волей большинства. Те, что предпочитают город, идут к той стене. Остальные становятся здесь…
И, не закончив говорить, Уилсон двумя шагами приблизился к левой стороне помоста. Картр присоединился к нему. Лишь на какое-то мгновение они были одни. Адраил и ее девушки вскочили на помост и встали рядом с врачом. Потом наступила пауза, остальные женщины не двигались.