Страница 14 из 50
– Пираты?
– В открытом городе с этим все выдающим светом? Хотя, может быть, ты и прав. Здесь они могут чувствовать себя в безопасности. Будь осторожен. Я не хочу нарваться на луч бластера. А пираты сначала стреляют, а потом спрашивают твое имя и название планеты. Особенно если видят знак кометы!
– Он почувствовал твое присутствие?
– Кто может сказать это об арктурианине? Возможно.
– Их много?
– Я сразу прервал контакт. Так что не знаю.
Следоискатель затрещал. Следовало выключить запись. С этого момента доклады разведчиков будут устными. Вездеход медленно скользил к зданиям, окруженным густой растительностью.
– Смотри! – Рольтх указал налево. – Здесь есть посадочные площадки. Может, сядем и пойдем дальше пешком?
Вскоре они нашли то, что искали – небольшую посадочную площадку на вершине башни. Башня казалась маленькой по сравнению с окружающими зданиями, хотя площадка находилась на высоте сорока этажей над поверхностью земли. Отсюда можно было хорошо рассмотреть местность.
Они опустились. И сразу же Картр повернулся и направил бластер на черную фигуру. Он попробовал мозговой контакт и тут же отступил. Рольтх прошептал:
– Робот… Может быть, охранник… – и поднял вездеход над головой фигуры.
Как только вездеход покинул площадку, робот-охранник или механик – остановился. Потом неуклюже повернулся и отступил в тень. Напряжение спало. Металлический робот мог сжечь их раньше, чем они увидели его. Конечно, это мог быть и механик, но рисковать не следовало.
– Больше на посадочные площадки не садимся, – сказал Картр, и Рольтх с готовностью согласился.
– Эти штуки могут быть настроены на голос или ключевое слово. Дай им неверный ответ, и они расправятся с тобой…
– Подожди, – Картр убрал бластер. – Мы судим об этом городе по собственной цивилизации. – Он сощурился от ярко-зеленого света и посмотрел на шкалу. – Для искателя всегда найдется что-нибудь новое, если он идет с открытым мозгом…
– И бластером наготове! – добавил Рольтх. – Да, я знаю все это. Но человеческая природа остается человеческой природой, и я предпочитаю быть осторожным, чем мертвым. Погляди, видишь квадраты мостовой между зданиями? Может, сядем там? По крайней мере, не вызовем никакой тревоги…
– Пожалуй. Можешь сесть за тем большим блоком? Мы скроемся в тени от него…
Рольтх не выжимал из вездехода такую скорость, как Филх, но в таком деле его осторожность была предпочтительней безудержному презрению тристианина к узам тяготения. Приземление потребовало добрых пяти минут сложных маневров, но сел он точно в центре той тени, на которую указал Картр.
Не покидая сидений, они ожидали появления роботов, любого движения, в котором могла быть заключена угроза.
– Город не место для игры в прятки, – сказал, наконец, Рольтх. – Я чувствую, что за нами наблюдают… Может быть, оттуда…
Он ткнул пальцем в черные окна, выходящие на площадь.
Странное ощущение, как будто сотни глаз смотрят на тебя из тьмы. Картр тоже испытывал его. Но его способности говорили, что это ложное чувство.
– Здесь нет ничего живого, – заверил он фальтхарианина. – Даже роботов нет.
Они вылезли из вездехода и пошли, огибая угол ближайшего здания, держась в тени и перебегая освещенные участки. Рольтх провел пальцем по стене у себя над плечом.
– Старая, очень старая. Следы выветривания.
– Но огни? Как долго они могут гореть? – спросил Картр.
– Спроси об этом своего друга с Арктура. Может быть, он привел их в действие. Кто знает?
Здания, мимо которых они проходили, были лишены украшений, стены гладкие, все детали строго функциональны, но в целом создавалось впечатление гармонии. Такая гармония – порождение высокоразвитой цивилизации, для которой город – единый организм, а не набор индивидуальных жилищ разных вкусов и периодов. Пока Картру не встретилось ни одной надписи.
Рольтх через равные промежутки времени включал свой голубой фонарь, освещая стены. Когда они будут возвращаться, ему будет достаточно провести лучом по стенам, и голубые круги на них укажут обратный путь.
Рейнджеры обогнули здание, выходящее на площадь, и оказались на улице. Тут их ноги почти по щиколотку погрузились в густой покров растительности. Вся мостовая заросла травой. Впереди, на расстоянии в полквартала, сквозь щель между зданиями пробивался яркий свет. Они осторожно приблизились и увидели фонтан радужного блеска и воды. Вода падала в бассейн, край которого был проломлен. Маленький ручеек пробил себе дорогу в дерне и уходил в отверстия древней мостовой.
– Никого нет, – прошептал Картр.
Он не мог бы объяснить, почему шепчет, но его не оставляло впечатление, что за ними следят. Он чувствовал, что должен осторожно пробираться в тени зданий, иначе привлечет внимание… Кого?
Они осмелились покинуть защиту тьмы и подошли к краю бассейна. Теперь сквозь брызги воды и свет можно было разглядеть центральную колонну. На ней стояла фигура больше натуральной величины, если, конечно, жители зданий не были гигантами. И статуя была сделана не из камня, а из какого-то белого материала, на котором время не оставило следов. При виде статуи и Картр, и Рольтх замерли на полушаге.
Это была девушка с поднятыми над головой руками, с гривой волос, свободно падающих до тонкой талии. В поднятых руках она держала им обоим знакомый символ – пятиконечную звезду. Из лучей звезды вырывались струи воды. А девушка… Девушка была не бемми, она была таким же гуманоидом, как и они.
– Это Полета, дух весеннего дождя… – Картр вспомнил легенду своей сожженной планеты.
– Нет, это Ксити Морозная! – у Рольтха тоже нашлись воспоминания, связанные с его тенистым, холодным миром.
На секунду они почти гневно взглянули друг на друга, потом оба улыбнулись.
– Она и то, и другое… И ничего из этого… – сказал Рольтх. – У этих людей был свой идеал красоты. Но по глазам и волосам ясно, что она не с Фальтхара. А по ушам видно, что она не из ваших…
– Но почему? – Картр в изумлении смотрел на статую. – Почему же кажется, что я всегда знал ее? И эта звезда…