Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 4 из 6

В очерке «Малая земля», появление которого сопровождалось совершенно фантасмагорической пропагандистской кампанией (возводились памятники, писались песни, очерк в обязательном порядке изучали в школах), помимо эпизода с миной и сейнером, есть несколько нюансов, которые стоит прокомментировать.

Прежде всего в воспоминаниях говорится, что начальник политотдела полковник Брежнев принимал участие в разработке многих успешных наступательных операций 18-й армии. Это крайне маловероятно – начальник политотдела, безусловно, участвовал в подготовке и проведении этих операций, но не в их разработке. Это не соответствовало его уровню и его сфере компетенции.

Далее, хотя прямо в тексте об этом не говорится, но создается впечатление, что большую часть времени Брежнев проводил на плацдарме. На самом деле он приезжал туда несколько раз и на короткие сроки. Да, собственно, в его обязанности это и не входило.

Один из эпизодов повествования почти без всяких переделок тут же превратился в анекдот. Позволю себе процитировать этот фрагмент полностью:

«18 апреля в штаб Северо-Кавказского фронта, которым командовал генерал-полковник И. Е. Петров, вылетела группа представителей Ставки во главе с маршалом Г. К. Жуковым. В тот же день вместе с наркомом Военно-морского флота Н. Г. Кузнецовым и командующим ВВС А. А. Новиковым они приехали в штаб 18-й десантной. Об этом мне сообщил один из штабных полковников, прибывших на Малую землю, и добавил:

– Маршал хотел вас видеть.

– Это что, приказ? – спросил я.

– Приказа такого от него я не получал, – ответил полковник. – Но он сказал, что хотел бы с вами поговорить.

Откровенно сказать, и мне хотелось поговорить: всех нас очень беспокоило превосходство противника в воздухе. Свою точку зрения на этот счет я еще в первый день немецких атак высказал нашему командующему Константину Николаевичу Леселидзе. Настойчиво просил поддержки авиации. Говорил об этом и с членом Военного совета Семёном Ефимовичем Колониным, к которому относился всегда с уважением. Оба были смелыми, принципиальными, опытными людьми, оба согласились со мной, и я посчитал, что Жукову о положении с авиацией они, конечно, доложат. Мне же лучше в тяжелый момент не покидать плацдарм. Так я и поступил: остался с бойцами на Малой земле».

Во-первых, почему о проблемах, связанных с авиацией, Жуков решил поговорить именно с начальником политотдела армии? Тем более известно, что политработников он вообще недолюбливал. Во-вторых, как можно представить себе, что начальник политотдела проигнорировал пожелание (пусть даже не приказ) грозного маршала? Очевидно, писать о вымышленной встрече авторы воспоминаний не рискнули. Зато Жукову буквально выкрутили руки, заставив включить фразу о желании «поговорить с полковником Брежневым» в его мемуары, вышедшие в 1969 г. (эта фраза была в первых изданиях, а потом исчезла – в постсоветское время издавался первоначальный вариант воспоминаний, еще не прошедший обработку в ЦК КПСС).

И еще один эпизод из «Малой земли». В нем рассказывается, как в момент прорыва немцев офицеры политотдела во главе с Брежневым вступили в бой, и сам он косил немцев из пулемета. Ничего фантастического в этом эпизоде нет, но он не подтвержден ни свидетельствами очевидцев, ни документами (трудно представить, чтобы подобный подвиг не был отражен в сводках того же политотдела). И хотя исключать ничего нельзя, большинство биографов считают этот эпизод выдуманным, не ясно только, авторами текста или самим Брежневым.





Впрочем, назначение в 18-ю армию оказалось для Брежнева в конце концов удачным – не случайно он постоянно вспоминал именно этот период своей военной биографии. Армия успешно воевала, начальник политотдела получал ордена, а в ноябре 1944 года ему было присвоено следующее воинское звание, генерал-майор. Более того, вскоре после окончания войны, в июне 1945 г., он сделал неожиданный, но очень существенный скачок в своей карьере: генерал-майор Брежнев, перескочив по крайней мере пару ступенек служебной лестницы, занял должность начальника политуправления 4-го Украинского фронта. Именно в этом качестве он формировал сводный полк фронта для участия в Параде Победы. И сам стал одним из участников Парада. Молодой красивый генерал-орденоносец в парадном мундире прекрасно смотрелся на Красной площади. И не случайно он как дорогую реликвию всю жизнь хранил саблю, с которой маршировал перед Мавзолеем.

Парад Победы.

Конечно, фронтовая страница биографии очень помогала Брежневу в его дальнейшей карьере. Но, помимо этого, он, человек с реальным военным опытом, делал многое, чтобы не началась третья мировая война. И заключительные строки очерка «Малая земля» при всей их пафосности, очевидно, отражают взгляд самого Брежнева: «Когда мы выдвигали Программу мира, выступали на многих международных встречах с инициативами, направленными на устранение угрозы войны, то я делал то, добивался того, говорил о том, во что как коммунист глубоко и до конца верю. Это, пожалуй, и есть главный вывод, который вынес я из опыта великой войны».

Возвращение к миру

После войны Брежнев еще около года оставался в армии. 4-й Украинский фронт был преобразован в Прикарпатский военный округ, и Брежнев становится начальником политуправления округа. Только закончились преобразования, как Министерство обороны решило объединить Прикарпатский и Львовский военные округа. И в августе 1946 г. Брежнев направляется в распоряжение ЦК Компартии Украины. Но теперь уже и не было речи о том, чтобы ставить его на второстепенную должность. Генерал, фронтовик, орденоносец, последний год занимавший весьма высокий пост, он сразу был направлен в Запорожье первым секретарем обкома.

Город был сильно разрушен, в руинах лежали крупнейший металлургический завод «Запорожсталь» и символ советской индустриализации – Днепрогэс. Конечно, восстановление и этих, и других объектов шло уже с 1944 г., но темпы работ не устраивали руководство страны. Брежнев должен был ускорить этот процесс. Поначалу вроде бы все шло неплохо. Но весной в газете «Правда» появилась передовая статья, где резко критиковалось руководство Запорожской области за низкие темпы восстановления «Запорожстали».

Несмотря на то что восстановление шло по графику, изменилась в худшую сторону международная обстановка – разворачивалась холодная война. Брежнев вспоминал, что в ночь после появления статьи ему позвонил Сталин и состоялся очень серьезный разговор. Впрочем, никаких оргвыводов не последовало, и на дальнейшей карьере Брежнева этот эпизод никак не сказался. В воспоминаниях это объяснялось следующим образом: «То, чего мы успели добиться, что еще недавно считалось успехом, обернулось вдруг едва ли не поражением. Изменились обстоятельства – не у нас в области, а в стране и в мире. Сроки ввода всего комплекса, который должен был производить стальной лист, нам перенесли на ближайшую осень, темпы строительства предписали форсировать… 16 марта 1947 года вышло постановление Совета министров СССР о новых сроках, следом еще одно – об ускорении монтажа оборудования, а 8 апреля Центральный Комитет ВКП(б) принял постановление о работе парткома стройки, то есть о ее партийно-политическом обеспечении. Трижды на протяжении одного месяца высшие партийные и государственные органы страны возвращались к нашим делам».

Что же, Брежнев с трудной задачей справился. Осенью 1947 года дал первый ток восстановленный из руин Днепрогэс и пошла первая плавка на знаменитой «Запорожстали». А Леонид Ильич получил первый орден Ленина.

И вполне закономерным стало назначение Брежнева на еще более значительный пост – первым секретарем Днепропетровского обкома. Там тоже темпы восстановления промышленности не удовлетворяли высшее партийное руководство.

По всей видимости, тут сыграло роль его фронтовое знакомство с Л. М. Кагановичем, который в марте 1947 г. был назначен первым секретарем ЦК КП(б) Украины. Много позже, в 1991 году, Каганович вспоминал: «Брежнев мог быть и секретарем ЦК, и начальником Политуправления. Он разумный, толковый, спокойный, решительный человек был и довольно активный. Я о нем был хорошего мнения».