Страница 42 из 79
– Гм… Что мы распилим артефакты и каждый проверит свои? Я со Светой время проведу, а ты, покамест, браслетик ее поносишь?
– В точку. Только наоборот: ты с браслетом, а мы со Светой. И никого не будем распиливать, мы не в цирке.
– Это была такая шутка. Я люблю дарить юмор и хорошее настроение.
– Да, я понял.
– Прямо сейчас, что ли, разделимся?
– Нет. Сейчас мы обмоем в кабачишке наше с тобой знакомство на новом уровне и соглашение по… дальнейшим действиям, а завтра как раз и начнем.
– Договорились. А если за завтра ясность не возникнет, то на послезавтра – махнемся артефактами.
– Выглядит логично. А как же с нашим делом по поиску документов? Деньги нам не за знакомство платят. Мы должны дело сделать и отработать уже произведенные затраты, не забыл, надеюсь? А, друг Вил?
– Не брат я тебе…
– Эту шутку я уже от тебя слышал. Придумай что-нибудь поновее.
– Мнится мне, что завтра, в крайнем случае послезавтра найдем мы доќументы, а вот разгадать природные катаклизьменности…
– Мальчики!…
– Да идем уже! Сейчас, Светик! Нашла, понимаешь, мальчиков. Фил, признайся честно, Великую Октябрьскую Социалистическую Революцию ты делал?
– Если честно, то не я. Отнюдь не я.
– Но хотя бы помнишь ее? Признайся, помнишь?
– Ну, предположим, помню. Я много чего помню, впору бы и забыть, а не признаваться. Все, кончились вопросы?
– Круто! Долго живешь. А Февральскую Буржуазную? Помнишь?
– Ты идиот. – Филарет на мгновение закрыл глаза, но тут же распахнул их снова и до конца приватной беседы взгляда уже не отводил. – Слушай, Вил, не шутя, как взрослому человеку: ты действительно из меня все мозги высосал, причем за такое краткое время. А ведь сам на мелочь не похож. И вообще, ты не подскажешь мне – зачем нам с тобой сия совместная деятельность? Неужто из-за денег?
– Всем философам известно, что деньги есть мерило человеческого успеха, а ничто человеческое нам с тобой… Я против разлуки.
– Не чуждо. Света, дорогая, еще капельку потерпи, сейчас поедем кушать!… Почему против?
– Потому что вместе веселее и безопаснее. Даже если мы разделимся, но на время, а не окончательно, количество возможных неприятностей на рыло населения как бы меньше. А деньги – не препятствие, в крайнем случае их можно и поделить.
– Но ты, стало быть, не против, чтобы мы – как ты выражаешься – на время разделились? Не забоишься? – Голос у Филарета насмешлив, но глаза холодны и темны.
– С чего бы мне быть против, когда я сам это первый предложил! – Велимир гордо выпятил грудь, но и у него глазки под стать: ни безумия в них, ни веселья, только мрак и сила.
– Вот как? А мне послышалось, что я предложил первый, но это, впрочем, не существенно. Все. Светка сейчас описается, поэтому крюканем мимо сортира. Там прикрываем ее тем же макаром: я с востока, ты с запада. – Велимир попытался было состроить недоуменную гримасу, однако показывать ее было некому, Филаретов затылок уже был в метрах двух пути и продолжал удаляться. С запада, так с запада, Велимир покорно вздохнул, но и кивок и вздох, вещественные доказательства согласия, также пропали совершенно напрасно: Фил, по-прежнему спиной к Велимиру, уже рокотал Светке что-то заботливое, тыча пальцем в сторону стадионного туалета.
Глава 9
Если у вас есть время, чтобы транжирить деньги, то вы не богаты. Но ни у кого в мире нет таких денег, чтобы купить себе времени вдоволь.
Нам всем, вероятно, не терпится разбогатеть, вот мы и разделились в поисках… Велимиру первому выпало браслетик нянчить, ждать, пока за ним придут неприятности, Филарет остался со Светой – по городу ее водить, обаять да убалтывать – с той же целью. Плюс к этому – и собственное любопытство удовлетворяем.
Топор и плаха скучны и бесстрастны, не в пример кухонному ножу. Профессиональные сыщики никогда не ищут себе дополнительных приключений, тщательно сторонятся бурных, не рассчитывают на чудо, в повседневной работе больше всего ценят собственную беспристрастность, отпуск и легкие дела, мы же трое – любители, и этим все сказано.
А я не против фортуны, что мне досталось – то и ладно, тем более, что это все не прямо сию секунду, а завтра с утра начнется. Сегодня же, остаток вечера и до утра, и Света, и браслетик непонятный останутся сами по себе.
Повеселились мы знатно, однако скромно и двое из троих все время держали ушки на макушке, но – полная тишь и гладь весь оставшийся вечер была нам наградой за суетный день.
Светка попыталась затащить нас в гости, обещая дискотеку и женщин, в лице себя и Таты, ее подруги, но мы не клюнули на эту приманку. Не потому, что против секса, весьма вероятного при надлежащем проведении дискотеки, а чтобы не запутать след, и без того жиденький. Поставили магические запреты на вторжение, причем пришлось тянуть жребий, где кому – снаружи и внутри ставить. Мне опять же без разницы: что выпало, то и подобрал. Я особо изгалялся со способами защиты, но, конечно же, подвесил запорчик с секретом: внешне это выглядело как простая магическая оборона, такая, которую многим по силам выставить и преодолеть. Естественно, что когда я говорю «многим», я не имею в виду совсем уж домжей, оборотней, вампиров и прочую мелкотравчатую мусорную гопоту, нет, многим, в моем магическом разумении – это относительно многим, из крутых, из тех, в ком до хрена дурной, лютой, хищной и иной сверхъестественной мощи. Они – да, могут поломать мою видимую защиту. Но ту, подспудную, закрытую от любого глаза, которая непосредственно защищает самую Светкину жизнь и физическое здоровье – ни фига! Тут уж я вогнал такое – мама не горюй! Просто мне Светка очень понравилась, без какой бы то ни было любови и корысти. Не бывать ей мамой моего сына, не бывать и долгосрочной возлюбленной, и в шахматах она мне не конкурент, и в физике «не волокет», и по жизни мы изрядно разные… Но – чем-то прищемила она мне мое человеческое сердце и в обиду я ее не дам. Добро бы хоть очень умная была… Восемь против одного, что и в так называемой плотской любви ничего нового и особенного я от нее не увижу. Что? Да ну, не смешите меня: какая может быть влюбленность в моем положении, даже при всем моем пристрастии к человеческому образу жизни и мыслей… Нет, конечно, безусловно – нет. Однако: она под моей защитой, и горе любому, кто посмеет отнять у меня игрушку, которая мне еще не прискучила!
– Бергамот, чаю! Сделай-ка с лимоном, дорогой, специально прошу.
– Боливар! Материализуйся. Иму Сумак нашел? И все? Ладно, приготовь к прослушке обе, если забуду – напоминай раз в сутки. Пшел. Боливар! А разве на этот раз, на второй раз я велел тебе материализоваться? А? Ладно, виси смирно предо мной как есть. Я тебя вернул сейчас, чтобы поблагодарить за найденное файло. Молодец. И то, что ты запомнил предыдущее пожелание и действовал в соответствии с ним – тоже правильно. Иди, дружище. Но не зазнавайся перед другими джиннами!
Да, надо будет обуютить дом: сделаю их постоянно материальными, награжу характерами, личностями, назначу старшего… Хотя он у меня и так уже есть.
– Бруталин!
– Да, сагиб.
– Назначаю тебя старшим по дому и наделяю тебя свободой воли в известных пределах, не выходящих за рамки безусловной преданности мне и моим интересам. Вернусь из Пустого – сформулируем вместе и почетче. Под твое начало отдаю остальную домашнюю орду.
– Бергамот! Боливар! Баролон! Баромой! Брюша! Все, что ли?… А! Бельведор! – Это я чуть не забыл балконного джинна. Бельведор занимается панорамой, пейзажами, что открываются мне из комнатного окна, точнее – и с балкона-лоджии, и из кухонного окна. У него узкие, но большие полномочия, он может многое: захочет (учуяв мое хотение, разумеется) – и будет мне вид на марсианские камни и синие закаты, захочет – подводный мир побережья Красного моря, во всем своем карнавальном великолепии, станет култыхаться за моим кухонным окном. А с балкона в это же время как обычно – самый излюбленный мой пейзаж: кривая городская улочка будничной сказки Вековековья. Иногда, но очень-очень редко, я позволяю (Бельведор позволяет) пробиваться сквозь окно запахам и звукам, в исключительных случаях – окна как бы совсем убираются – иллюзия полного контакта с заоконьем: можно даже пальцем ткнуть в малахитовую стену соленой воды или высунуть ладонь в разреженную атмосферу марсианской пустыни, или ее же под посадку бабочке, впорхнувшей на миг из опушки июльского леса… Я и высовывал, кстати, да только давно уже утратил вкус к подобным экспериментам. Да ну на фиг! Кисть руки мгновенно лопается во все стороны на ледяные брызги и лохмотья, и Марс за доли секунды успевает высосать через мою искалеченную руку полтора-два литра крови… Встрясочка для мозгов та еще! На Луне эффект вакуумной бомбы несколько сильнее даже, чем на Марсе, но… ожидаемее как бы: Луна бесчеловечна не только по сути, но и на озирающий взгляд, Марс же… Простой смертный мгновенно потерял бы сознание от болевого шока и кровопотери, да и помер бы без следа и покаяния, а мне в таких случаях всегда везет на здоровье и возможности. Бельведор молчит, как ни в чем ни бывало, ждет дальнейших указаний, никакой вины не чувствует за собой – и это правильно, он действует только в рамках своих обязанностей. Прикажу – будет, конечно, причитать да сочувствовать, лысой головой горестно покачивать…