Страница 55 из 59
— Дочери Галирфана получали то знание, к которому стремились, — задумчиво повторила я ее слова. — Значит ли это, что я узнаю нечто иное?
— Здесь каждый обретает то, что ищет. Тебе не нужен Путь для твоего Воина. Ты в поиске своей дороги.
Ответы Луны были чудны и, несомненно, нуждались в обдумывании. Я взяла стоящую передо мной пиалу и пригубила незнакомый напиток.
— И куда ведет моя дорога?
— Это решать только тебе. Ты уже делала выбор — и не единожды.
Я вспомнила слова гадалки на площади Теннанта. Она тогда сказала, что я отомщу убийце своего отца и предостерегала от чрезмерного увлечения местью.
— Так и получилось, — без тени улыбки сказала будто бы читавшая мои мысли Луны. — Ты сделала свой выбор — и теперь убийцы наказаны.
— Но без моего участия, — возразила я.
— Разве?
Я задумалась. Наказание Ингрид определил Шер, но если бы не его желание, чтобы я ушла с ним по доброй воле, то… То затея Ланса провалилась бы, вот что. Я ведь сама видела погруженных в транс членов совета. Повелитель мог внушить им все, что угодно. Получается, обретение Лансом наследства — результат моего выбора.
— Гадалка говорила еще и о самой темной ночи, когда загорится пламя, — припомнила я. — Эта ночь уже настала?
— Эта ночь может никогда не настать, — загадочно ответила Луна.
А я наконец решилась задать мучавший меня все это время вопрос.
— Я боялась паломничества, потому что ожидала увидеть кровавую богиню, которой поклоняется Шер, а встретила тебя. Скажи, как так получилось? И почему женщин из правящей семьи Галирфана привозили сюда, если ты — вовсе не то жестокое божество, которое они чтут?
— Потому что Луна способна увеличить женскую силу. Ты обучалась магии, тебе ли не знать, сколь тесно женщина связана с Луной. А дочери Галирфана желали стать женами и матерями великих Воинов — и получали желаемое. Своей кровью они могли увеличить силу своего мужчины, но ни одной из них не было дано пользоваться магией самостоятельно. Этот дар ты получила от отца.
Я не смогла бы сказать, сколько времени я провела в храме. День и ночь сменяли друг друга незаметно. Еда и напитки на низеньком столике появлялись словно бы сами собой, поскольку никого, кроме Луны я так ни разу и не увидела. Спать мне не хотелось, а для омовений в храме был каменный бассейн, наполняющийся бьющими со дна горячими ключами.
Луне я задавала любые вопросы, что приходили мне в голову. И на все она терпеливо отвечала. Когда же пришла пора расставаться, я преклонила колени перед наставницей.
— Встань, дочь моя, — ласково сказала она. — Я не могу обещать тебе вечного счастья — счастливыми бывают лишь мгновения. Я не могу дать тебе легкую дорогу — ее выбирает только идущий. Но я вижу, что свой выбор ты уже сделала. И я могу наполнить душу твою спокойствием и уверенностью.
Она поцеловала меня в лоб на прощание и растаяла в воздухе. А я отправилась в обратный путь.
Воины Галирфана, увидев меня, тут же вскочили и низко поклонились.
— С возвращением, госпожа, — произнес начальник отряда. — Располагайтесь, сейчас вам принесут ужин. А с рассветом мы выступим обратно.
ЭРВИН
Лесса снилась ему и раньше. Иногда это были приятные спокойные сны, в которых они гуляли по Палерго или собирали цветы на весеннем лугу. Иногда — кошмары, в которых он видел окровавленную возлюбленную. Иногда сны были смущающими и откровенными — такие не снились ему уже давно. Но в ту ночь Эрвин увидел особый сон.
Ему приснилось, будто он находился в каком-то странном месте, на берегу озера в форме полумесяца. Полная луна отражалась в темной поверхности. Было тепло, даже, пожалуй, жарко, но желания искупаться отчего-то не возникло. Эрвин знал, чувствовал, что осквернение вод озера ему не простится.
Лесса появилась неожиданно. Босая, с распущенными волосами, в странном коротком белом одеянии, она выступила из темноты в круг света. Эрвин рванулся к ней, чтобы обнять — и внезапно замер, словно скованный чужой волей.
— Мы не можем прикасаться друг к другу, — пояснила Лесса. — Иначе сон сразу прервется.
— Тогда я хотя бы вдоволь насмотрюсь на тебя, — сказал Эрвин.
Его возлюбленная едва заметно улыбнулась.
— А я полагала, что мы поговорим. Разве ты не хочешь узнать, где я сейчас нахожусь?
— Конечно же хочу! Тебя забрал демон пустыни, да? Ты теперь в легендарном городе среди песков?
— Да, — ответила Лесса. — Я в Галирфане. И его Повелитель, Шер, твердо намерен сделать меня своей женой.
Душная черная волна злобы затопила Эрвина. Дыхание перехватило, руки сами собой сжались в кулаки.
— Ты моя невеста. И никакому Повелителю я тебя отдавать не намерен.
— И ты придешь за мной, Эрвин? Ты готов сражаться за меня?
— Готов, конечно же, готов. Вот только я не знаю, как мне попасть в этот демонов Галирфан. Говард перерыл уже всю библиотеку Ланса, но не нашел толком никаких сведений. Лесса, подскажи, как отыскать затерянный город?
— Не сейчас, — тихо ответила она. — Пока я не могу провести тебя через пустыню. Если бы только нашелся кто-то, в ком течет кровь Лунных Воинов… Но я обязательно что-нибудь придумаю. Главное — ты не забыл и все еще любишь меня.
Эрвин потянулся к невесте. Он хотел обнять ее, утешить, сказать, что будет любить ее вечно. Но стоило ему прикоснуться к ее руке, как Лесса исчезла. А сам Эрвин открыл глаза и резко приподнялся на кровати.
ЛАНС
С Бьянкой происходило что-то неладное. Пусть молодой герцог, полностью погруженный в государственные заботы, и уделял невесте слишком мало времени, но не заметить перемены в ней не мог. В дочери Фердинанда словно зажегся огонь, и Ланс прекрасно понимал, что предназначено это пламя не ему. Предсвадебные хлопоты нисколько не волновали будущую герцогиню. Она не желала заниматься даже выбором наряда. И это только убеждало Ланса в правильности его догадок.
Ему пришлось немало потрудиться, чтобы застать Бьянку в таком месте, где он смог бы без помех поговорить с ней. Проще всего, конечно, было застать ее в покоях — но компрометировать невесту Ланс не желал. В библиотеке почти безвылазно поселился Говард, в прочих помещениях их разговор в любой момент могли прервать снующие туда-сюда слуги либо же сам будущий тесть. А беседа предстояла не из легких, потому Ланс и не желал, чтобы им мешали.
Наконец ему удалось улучить момент, когда Бьянка в одиночестве находилась в оранжерее. Герцог опустился рядом с невестой на скамью и прямо спросил:
— Кто он?
— О ком вы, ваша светлость?
— Твой любовник, кто он?
Бьянка побледнела и судорожно стиснула пальцы.
— У меня нет любовника, — растерянно пролепетала она.
— Не ври мне, — жестко сказал Ланс. — Я многие годы прожил рядом со своей мачехой и прекрасно знаю, как выглядит женщина, регулярно получающая удовольствие с мужчиной.
Бьянка соскользнула со скамьи на холодный пол, опустилась на колени и взяла Ланса за руки.
— Ваша светлость, я ведь вижу, что не нужна вам. Молю вас, откажитесь от этой свадьбы. Я уже просила отца, но он остался глух к моим просьбам. Но если вы сами откажетесь от меня, то свадьбы не будет.
— Так значит, я был прав. Кто он, Бьянка? Кто-то из прислуги?
— Нет! — Бьянка вскочила, возмущенно сверкая глазами. — Нет, он точно знатный человек. Его поведение, его манеры — все говорит об этом. И вы ошибаетесь, ваша светлость. Мы не любовники, хотя и любим друг друга. Я все еще невинна.
Но Лансу не было до ее невинности никакого дела. А вот слова невесты о возлюбленном его озадачили.
— У него поведение и манеры знатного человека, но ты не знаешь его титула, так, что ли? Где ты познакомилась с этим человеком?
— В Палерго, — тихо призналась Бьянка, опустив глаза. — В имении вашего кузена.
Ее слова привели Ланса в изумление. Он прекрасно знал, что в имении Эрвина просто не могло быть загадочного молодого человека с манерами аристократа. И здесь внезапно его осенило. Картинка сложилась: непонятная тень, увиденная графом Солейским у кондитерской, странное знакомство Бьянки со своим возлюбленным, нервное поведение Лессы и ее исчезновение и наконец то, что любовник Бьянки продолжал каким-то образом встречаться с ней и здесь, в замке.