Самая темная ночь

— Молодость, красота и безопасность, — насмешливо процедил он. — Все пункты договора соблюдены. Дай руку, Малика.

Опять это странное, чужое имя. Видимо, придется мне к нему привыкать. Зажмурившись, я протянула Шеру ладонь и вскоре ощутила короткую вспышку боли от пореза. А затем у меня закружилась голова и я провалилась в темноту.

ЭРВИН

Дел свалилось столько, что к ночи начинала раскалываться голова, а в глаза словно насыпали песок. Совсем худо обстояло с казной герцогства: Роланд тратил огромные суммы на свои развлечения, а Ингрид и не думала окоротить супруга, более того, и сама время от времени запускала жадные ручонки в чужие деньги. Хорошо хоть, что произошедшее на совете за пределы зала не вышло и по Бранвии не пошли гулять слухи о двойнике герцога. Объяснялось все довольно просто: члены совета, придя в себя, совсем ничего не помнили. Даже Фердинанд в растерянности вертел головой, не понимая, что происходит. Семейный артефакт подтвердил, что Ланс — законный сын Генриха, Роланда арестовали за растрату, и теперь он дожидался своей участи в камере, а пропажа Ингрид никого особо не взволновала. Только Ланс злился, что не может отомстить мачехе как следует.

Фердинанд отправился за оставленной в Палерго Бьянкой, двор начал готовиться к свадьбе. А Эрвин не спал ночами, мерил шагами отведенные ему покои и порой бессильно бил кулаками по холодной каменной стене. Где и как искать Лессу — ответа на этот вопрос никто не знал.

Говард закопался в библиотеке замка в поисках старинных фолиантов. Старый маг корил себя за то, что так легкомысленно отнесся в свое время к их разговору о демоне пустыни. Ланс направил гвардейцев прочесывать все места последних паломничеств Ингрид — где-то она ведь нашла посредников, что свели ее с этими страшными созданиями. А Эрвин готов был выть от бессилия, осознавая, что сделать ничего не может и пользы от него никакой. Он помогал кузену, загружал себя работой, чтобы заглушить страшные мысли, но совсем не думать не получалось…

— Пойти, что ли, по стопам твоего отчима и начать пить? — полушутя спросил он как-то у Ланса.

— И как это поможет Лессе?

— А как я могу помочь ей сейчас? — взорвался Эрвин. — Я не знаю, где она, с кем, даже не знаю, жива ли!

— Жива, — уверенно заявил Ланс. — Кем бы ни был тот тип, что забрал ее, она нужна ему живой. И Лесса — девушка здравомыслящая, сводить счеты с жизнью она не станет. Рано или поздно мы обнаружим ее.

— Надеюсь только, что не слишком поздно, — горько сказал Эрвин.

Кузен обеспокоенно взглянул на него.

— Ты ведь не поверил ее словам о том, будто ей нет до тебя дела?

Эрвину почудилось, будто в незажившей ране проворачивают ржавый нож.

— Я не знаю, — признался он. — Я верю, что она любила меня. Но сейчас, когда она осталась без близких людей, а рядом с ней этот демон с такими способностями… Я правда не знаю, Ланс! Он ведь может внушить ей все, что угодно. Раз уж ему под силу справиться с толпой народа…

Ланс сжал его плечо.

— Но ему не под силу справиться с любовью. Вот увидишь, однажды мы все вместе посмеемся над твоими страхами. Только не опускай руки. Ты нужен Лессе.

Эрвин глубоко вздохнул.

— Спасибо, кузен, — наконец сказал он после продолжительного молчания. — Спасибо за поддержку. Боюсь, в одиночестве я мог бы и сломаться.

— Вот уж нет, — с усмешкой возразил герцог. — Только не ты. Уж я-то тебя знаю…

ИНГРИД

Она очнулась в незнакомой комнате с весьма странной обстановкой. Пол был устлан дорогими шелковыми коврами, на которых были вытканы пышные цветы и чудные животные с горбатыми спинами и вытянутыми мордами. Вместо привычной ей кровати у стены располагался тюфяк, на котором она и лежала. Постельное белье, опять-таки, было дорогим, с изысканной вышивкой. Небольшой резной комод и низкий столик довершали обстановку. На столике стоял кувшин с водой. Ингрид жадно выпила несколько глотков и напрягла память в попытке вспомнить, как она очутилась в столь странном месте.

Был совет. Да, точно, был совет, и все шло как по маслу, пока мерзавцу Фердинанду не захотелось проверить подлинность наследника. Герцогиня тогда напряглась, не уверенная в том, что ее сообщнику удастся обмануть фамильный артефакт. Но подменыш улыбнулся ей одними уголками губ и слабо кивнул, давая понять, что все обойдется. А дальше все будто заволокло туманом. Кажется, из коридора слышался какой-то шум. Да, точно, будто бы там шел бой. А потом появился настоящий Ланс. Или нет? Или ей примерещилось? Если Ланс все-таки умудрился проникнуть на совет, тогда понятно, почему она не в замке. Хотя… Захвати ее пасынок власть, она очнулась бы в темной сырой камере, а не в довольно уютной, пусть и диковинно обставленной комнате. Голова разболелась, и Ингрид сжала пальцами виски. Осознав, что эту загадку ей все равно не разрешить, она медленно опустилась обратно на тюфяк. Надо просто подождать, и тогда все откроется само собой — рано или поздно.

Ждала она недолго. Открылась незаметная дверь, и в комнату вошла сухопарая загорелая дочерна и сморщенная, будто печеное яблоко седовласая женщина с подносом в руках. Она опустила свою ношу на столик и жестом предложила Ингрид поесть.

— Кто ты такая? — властно спросила герцогиня. — Как тебя звать? И где я нахожусь?

Но женщина молча покачала головой — либо не поняла вопросов, либо ей запрещено было разговаривать с узницей, либо же она и вовсе была немой. Рассудив, что отказываться от еды просто глупо, Ингрид приблизилась к столику и уселась прямо на ковер. Ей принесли горячие лепешки с зеленью, мясо в остром соусе, соленый сыр, свежие овощи и прохладный сладковатый мятный напиток. Проголодавшейся Ингрид непривычная еда показалась необыкновенно вкусной. Когда она опустошила тарелки, незнакомка все так же жестами велела герцогине следовать за ней.

Пожалуй, Ингрид могла бы наброситься на старуху и даже справиться с ней, вот только она совсем не представляла, что же делать дальше. Для того, чтобы планировать побег, надо хотя бы представлять, в какую сторону бежать, а герцогиня понятия не имела о том, где она находится. С другой стороны, ничего дурного ей пока не сделали, поселили в вполне неплохую и даже по-своему роскошную комнату, накормили вкусным обедом. И она послушно пошла за незнакомкой. Та привела ее в огромную купальню, где две смуглые молчаливые девушки вымыли Ингрид душистой пеной, смазали ее волосы ароматной жидкостью и растерли все тело маслом с незнакомым томным запахом, от которого кружилась голова и тяжелело внизу живота. После всех этих процедур герцогиню обрядили в легкое белое платье и отвели обратно в комнату. И только когда дверь за ней захлопнулась, Ингрид обнаружила, что в помещении она не одна.

Темноволосый кареглазый незнакомец, стоявший у забранного изящной витой решеткой окна, чем-то неуловимо напомнил ей Саддама. Герцогиня не испугалась — не в ее привычках было бояться молодых привлекательных мужчин. За окном уже стемнело, легкий ветерок покачивал тонкую штору, откуда-то едва слышно доносилась томная тягучая мелодия, а воздух наполнялся тяжелым сладким ароматом. Оглядевшись в поисках его источника, Ингрид заметила новый предмет — бронзовую курильницу, над которой поднимался дымок. Герцогиня могла бы поклясться, что прежде ее в комнате не было. Внезапно потяжелела голова, а тело, напротив, сделалось легким-легким, будто бы невесомым. Захотелось беспричинно смеяться, а еще Ингрид ощутила уже привычный жар внутри. Кем бы ни был этот незнакомец, что сейчас столь пристально рассматривал ее, она его хотела.

— Ты красивая, — сказал он, странно смягчая звуки. — Повелитель очень щедр к своим воинам. Он сделал нам чудесный подарок — женщину с белыми волосами. Давно таких не было в Галирфане. Подойди ко мне, женщина.

Ингрид покорно подошла к нему и только сладострастно застонала, когда его ладонь накрыла ее грудь. Она подалась к незнакомцу, чтобы обнять его, но ее остановил резкий окрик: