Страница 26 из 59
Женщина обрадовалась его возвращению, представила супругу старым другом. Непременно приглашала на все семейные праздники, охотно позволяла брать на прогулки Сузи, когда та подросла. И никогда ни словом, ни намеком не напоминала магу о том, что некогда их связывало.
А сам он тоже не осмеливался хотя бы завести разговор из опасения второй раз разрушить жизнь единственной женщины, которую когда-либо любил. И только заботился о ее старшей дочери. Иной раз Говард задумывался о том, изменилось ли бы его отношение к Сузи, знай он точно, что та — не его ребенок? И вынужден был признать, что вряд ли. Вот и Лессу он полюбил, словно она действительно состояла с ним в родстве.
Лесса… Теперь не было никаких сомнений — именно она и есть пропавшая дочь Литора Бранвийского. Кем была ее мать, Говард не знал, как не знали того и Эрвин с Лансом. Но, похоже, бедной женщины уже действительно не было в живых, и именно ее тело предали погребению в крохотной северной деревушке. А Говард теперь мучился вопросом, рассказать ли Лессе правду о ее происхождении или пока повременить. Эрвину он, само собой, ничего не сказал, да и окончательный ответ относительно собственного сотрудничества с Лансом пообещал дать через несколько дней, после того, как примет взвешенное и обдуманное решение. Конечно же, бывший маг был недоволен деятельностью Роланда, но сначала не мешало бы узнать побольше о юном Бранвийском — как бы он оказался не хуже отчима. Старый герцог многое сделал для процветания Бранвии, но неизвестно еще, какие именно качества унаследовал его сын от отца.
Разумеется, если Говард все-таки решит стать на сторону Ланса, то долго скрывать то, кем в действительности является его так называемая племянница, не получится — это маг прекрасно понимал. Потому-то и пребывал весь остаток дня в задумчивости, что явно не осталось незамеченным Лессой. Девушка еще раз попыталась заговорить с Говардом о его госте, но быстро поняла, что поддерживать этот разговор ее дядюшка не желает, и больше к теме визита Эрвина не возвращалась. Разумная, ничего не скажешь.
ЛЕССА
Граф Солейский повадился приходить к Говарду каждый день. Они обыкновенно запирались в кабинете и о чем-то подолгу разговаривали. Меня присоединиться к беседе не позвали ни разу, впрочем, я того и не ожидала. Ежели мы с Эрвином случайно сталкивались в коридоре, он приветствовал меня неизменно вежливо, но несколько прохладно, и смотрел каким-то странным взглядом. Разумеется, мне было любопытно, зачем он приходит к дядюшке, но я прекрасно понимала, что расспрашивать бесполезно. Оставалось лишь ждать, вдруг Говард решит-таки посвятить меня в свои таинственные дела.
Поскольку визиты графа отнимали у дядюшки довольно много времени, работа над мемуарами приостановилась, и я неожиданно получила в свое распоряжение несколько свободных часов ежедневно. Поначалу я пыталась вертеться на кухне, помогая Дарке, но вскоре экономка прогнала меня под вполне благовидным предлогом. Я поняла, что женщина полагает кухню своим единоличным владением и присутствие посторонних доставляет ей неудобства, потому больше помощь свою не предлагала. Подруги мои в будние дни тоже были обыкновенно заняты, освобождаясь лишь ближе к вечеру, и мне пришлось придумывать себе занятие самостоятельно. Я то занималась, стараясь решить те задачи, что до сих получались у меня плохо, то слонялась по Теннанту, заходя в лавки и присматриваясь к разным недорогим мелочам. В один из таких дней я и навестила Тима в лавке его отца.
После праздника само собой получилось как-то так, что мы с приятелем больше не виделись. Вроде бы я и не старалась избегать его, но всякий раз, когда он приходил, я оказывалась занята каким-либо неотложным делом и передавала через Нонну, что никак не могу отлучиться. И когда я все-таки задумалась о своем поведении, мне стало неловко. С Тимом следовало поговорить.
Увидев меня, парень обрадовался.
— Лесса! Здорово, что ты пришла. Погоди, я сейчас закончу срочную работу и выйду к тебе.
Я поджидала его неподалеку от мастерской, под пожелтевшим каштаном, перебирая в уме те фразы, которыми планировала начать разговор. И все они казались мне глупыми, смешными, неискренними. Я так и не смогла придумать подходящую, потому-то и выпалила, стоило Тиму подойти ко мне:
— Прости меня.
— За что? — удивился он.
— Я была неправа, что позволила тебе… что дала надежду… — сбивчиво заговорила я. — Я не должна была так поступать… я не хотела… прости…
— Ты хочешь сказать, что сожалеешь о произошедшем? — нахмурился Тим.
Я зажмурилась и кивнула. А когда вновь открыла глаза и осмелилась взглянуть на парня, то заметила, что весь он как-то разом поник.
— Я знал, — голос его прозвучал глухо, — знал, что не нравлюсь тебе. Что ты во мне видишь только друга. Но я надеялся, Лесса. И ведь понимал, что это не тебя ко мне тянет, что это всего лишь воздействие браги, но все равно ничего не мог с собой поделать. Знала бы ты, как я был счастлив! Я думал, что, возможно…
Он осекся, а у меня на глазах выступили слезы. И я смогла только пробормотать в очередной раз:
— Прости.
Он покачал головой.
— Тебе не за что просить прощения, Лесса. Ты ведь не виновата, что не любишь меня. Но можем ли мы, по крайней мере, по-прежнему считаться друзьями?
Отказать ему я не смогла. Но подумала, что вряд ли наши дружеские встречи будут частыми.
А спустя несколько дней дядюшка озадачил меня неожиданным предложением:
— Как бы ты отнеслась к поездке на юг, Лесса?
— На юг? — удивилась я. — К морю?
— Не совсем, — уклончиво ответил Говард.
— Прости, но я ничего не понимаю, — честно призналась я. — Зачем нам ехать на юг? У тебя там какие-то дела?
— Пожалуй, можно сказать и так, — усмехнулся бывший маг. — Нас пригласили погостить в загородном имении.
— Пригласили? Но кто? А, поняла. Наверное, твой загадочный приятель, с которым вы столь часто секретничаете в последнее время — граф Солейский, да?
Я ожидала, что дядюшка рассмеется, но он, напротив, стал весьма серьезен.
— Да, Лесса, именно он. Ему и его другу нужна моя помощь.
— Тогда к чему интересоваться моим мнением? — пожала я плечами. — Или ты просто не желаешь оставлять меня в Теннанте одну?
— Ты в любом случае не осталась бы одна — в доме с тремя слугами, а уж Дарка точно смотрела бы за тобой, словно наседка за цыпленком. Сама знаешь, как она ворчит, что нынче юным девицам дают слишком много воли.
Уж о чем — о чем, а об этом я знала: Рина не раз жаловалась на нравоучения родственницы.
— Нет, Лесса, все дело в том, что ты тоже можешь пригодиться мне в поездке.
— Я? Но я еще умею столь мало.
Несмотря на мои возражения, мне льстило то, что моя помощь, мои умения и навыки тоже могут оказаться востребованными. В то мгновение я ощутила себя настоящим магом, и это чувство мне понравилось. Но дядюшка тут же спустил меня с небес на землю.
— Вот это-то меня и беспокоит, — задумчиво протянул он.
— Но тогда зачем ты берешь меня с собой? — недоумевала я. — Ты говоришь загадками, дядюшка. То тебе нужна моя помощь, то я не способна оказать ее. И чего все-таки хочет от тебя граф?
Говард молчал довольно долго. Он опустил взгляд, руки его беспокойно перекладывали с места на место те бумаги, которые мы только что разбирали. Наконец, словно решившись на нечто малоприятное, он посмотрел мне прямо в лицо и спросил:
— Помнишь, ты спрашивала меня о своем отце, Лесса?
Его вопрос привел меня в еще большее недоумение.
— Да, помню. Но ты ведь сказал мне, что ничего не знаешь о моих родителях. Разве ты солгал мне?
Бывший маг покачал головой. С удивлением я отметила, что сейчас он действительно выглядит старым и усталым. Нет, у Говарда не прибавилось морщин или седых волос, но в облике у него появилось нечто неуловимое, ясно дававшее понять — этому человеку уже очень, очень много лет, и бремя жизни стало для него тяжким грузом. И тут же во мне вспыхнула злость на Эрвина Солейского — по моему разумению, именно он был повинен в произошедших с дядюшкой переменах. До его появления в нашем доме все шло прекрасно.