Страница 55 из 65
– Малец! Ты обдумал? – прошептала я в сторону двери и запоздало вспомнила, что он боится выходить, когда этот изверг в доме, а значит я обречена. Или нет?
Взглянув на свою сокамерницу с диким блеском в глазах, я уже продумывала детали плана. Если он сработает, то быть может одна з нас будет жива, зависит от того, кого первым он предпочтет убить, а если не сработает, то ничего уже не поделать. Возьму грех на душу и буду нести его до самого конца.
Отыскав в своем вороньем гнезде шпильку, подползла ближе к девушке. Затем приподняла ее, усадив к стене, взяла руку и громко, что есть силы, прокричала:
– Иди сюда! Мне надо поговорить с тобой, а иначе тебе не понравится то, что я собираюсь сделать!
Я затаила дыхание и принялась ждать. Сейчас очень важный момент, если он придет, то я заставлю исполнить свое желание, если не придет, то вскрою вены себе и медленно истеку кровью. Не привыкать к липкому, холодному дыханию смерти.
Спустя несколько минут тяжелые шаги послышались за дверью вновь. Пришел. У меня не возникло сомнений, кто будет первой, не основной жертвой и я собиралась поиграть в шпионские игры.
– Что случилось?
– Ты где эту шалашовку взял? – старалась говорить жестко, на повышенных тонах, чтобы не показывать, как мне страшно. – Я не буду играть с ней, она сломанная кукла. А мне нужна такая же утонченная, что и я сама. Так будет правильно. Или ты ищешь простых путей?
– Я с ней играть не собираюсь, а тебе тогда уже будет все равно.
– Ну, раз ты так говоришь, то особенно не расстроишься. – проговорила и проткнула руку заточенной шпилькой. Алая струйка крови потекла по ладони, окрашивая грязный матрас. Девушка застонала, но глаза так и не открыла, видимо, все еще находилась под воздействием наркотиков. Я сжала зубы, чтобы не зарыдать в голос и лишь посильнее сдавила ладонь девушки, чтобы задержать кровотечение. Пусть сначала войдет сюда, тогда и отпущу.
– Что ты сделала?! – скрывая испуг под рычанием спросил он, но заходить не осмеливался. Трусливый ублюдок!
– А ты зайди сам и посмотри, я убегать не стану.
– Пристегни себя к цепи, и я войду. – не сдавался он.
Я вздохнула, ведь это не входило в мои планы, но подчинится все же пришлось. План трещал по швам. А что если он не войдет? А что если он не успеет? Или я не смогу достучаться до мальца? Поздно бояться, надо действовать, пока есть хоть малейший шанс на выживание.
Услышав, как защелкнулись кандалы на моей ноге, он все же зашел и оторопел от увиденного. По стенам размазана кровь, я даже лицо себе испачкала, стараясь избегать рта и глаз, неизвестно, что водиться у нее внутри.
– Ты из ума выжила?! – прорычал он и кинулся к девушке пережимать вену. – Она же умрет!
Я удивлялась такой разумной реакции на мою выходку и поражалась своей глупости. Как? Ну, как можно верить этому извергу? Сочувствие? У него? Не смешите меня!
– Я тебя предупреждала! – обиженно засопела я, а внутри испытывала ненависть к самой себе. – Я хочу поиграть так же, как и ты со мной. Тебе жалко?
Он некоторое время таращился на меня, стараясь разгадать мой план, но зашевелилась девушка, которая стала приходить в себя и медлить никак нельзя было. Еще чуть-чуть и она устроит ему не меньше неприятностей.
– Ладно. Я приведу тебе другую, но ты сама попросила. Поняла?
– Да, поняла! – не моргнув глазом ответила я, а сама похолодела. Он наверняка приведет кого-то из моих знакомых, но ничего изменить уже нельзя.
Он подхватил девушку и поволок к двери, когда дверь закрылась я осознала. Я впервые увидела его в лицо. Теперь я точно знала как он выглядит. Да, видела его и раньше. Он действительно был на пороге дома, когда я стенала над телом Олега. И фотографию его видела, когда расследовала дело в охотничьем домике и наверняка не скоро забуду. Темные, как само вороново крыло, кудри свисали по бокам, поросячьи глаза зеленого цвета и грубые черты лица, словно высеченные самим злом и наполнены черной гнилью. Я ненавидела это лицо всей душой и искренне желала ему самой мучительной смерти на свете, даже была готова сама привести приговор в исполнение. Жаль, что у нас мораторий на смертную казнь, но никто не отменял самосуд. Если мне удастся выбраться отсюда своими ногами, я сожгу его заживо в той печи, которую он построил для своих жертв.