Страница 12 из 23
Обогнув храм, дружинники остановились, пытаясь понять, какая из келий могла принадлежать отцу Никодиму. Но тут на пороге деревянной часовни, возвышавшейся у той части стены, которая выходила на реку, появилась импозантная фигура. Высокий клобук и величавая поступь указывали на то, что дружинники ищут именно этого человека. Переглянувшись, Артемий и Василий двинулись ему навстречу.
– Добро пожаловать в нашу скромную пустынь, – произнес старец, останавливаясь в нескольких шагах от дружинников. – Чем я могу помочь тебе, благородный Артемий?
Высокий, худой, немного сгорбившийся под бременем лет, с длинной бородой с проседью, доходившей до пояса, старец походил на святого из историй об основателях монастырей и об отшельниках, которые в детстве боярин не раз слышал наравне с рассказами о варягах. Только взгляд – холодный и пронзительный – не соответствовал этому впечатлению.
«Вероятно, он установил здесь железную дисциплину, – подумал Артемий. – Это не так уж плохо, со всеми этими монахами, которые думают только о том, как бы набить брюхо… если не о худшем».
– Благодарю тебя, отец Никодим, – сказал он. – Как вижу, новости распространяются быстро. Но кто предупредил тебя о моем приезде?
– Макар, послушник, с которым я столкнулся. Он четверть часа развлекался с твоим человеком, вместо того чтобы выполнять свои обязанности. Но вернемся к тому, что привело тебя сюда. Несомненно, ты хочешь поговорить со мной о несчастном боярине. Очень печально думать, что эрудиция стала причиной его гибели. Если бы у него не появилось желание посетить нашу библиотеку…
– Я тоже собираюсь посетить ее, – прервал старца Артемий. – По крайней мере, посмотреть на книги, с которыми он хотел ознакомиться.
Старец слегка поклонился и дал дружинникам знак следовать за ним.
Библиотека находилась в небольшом зале с толстыми сводчатыми стенами. Слабый свет, сочившийся из двух слюдяных окон, освещал несколько деревянных сундуков, края которых были обиты искусно сделанными железными пластинами. Монах, склонившийся над широким листом пергамента, старательно выводил русские буквы, время от времени поглядывая на лежавший перед ним греческий манускрипт, богато украшенный узорами, сделанными красной тушью.
– Оставь нас, – коротко велел отец Никодим.
Боярин кивнул Василию, и тот вышел вслед за монахом. Старец приподнял полу своей длинной черной рясы, снял с пояса ключ и открыл сундук, единственный, который был полностью обит железом.
– Здесь мы храним самые ценные книги. Немногие русские монастыри владеют двумя полными Библиями и пятью произведениями языческих философов, не говоря уже о пяти псалтирях с миниатюрами, на греческом и русском.
Старец протянул один из манускриптов гостю, и тому пришлось двумя руками удерживать широкий серебряный переплет роскошного полного издания Библии, на передней части которого было искусно выгравировано изображение Христа. Артемий позабыл, как много весили сокровища библиотек, насчитывавших тысячи пергаментных листов, больших, как четверть щита, и тяжелых, как массивное оружие.
– Хранитель библиотеки ознакомился лишь с произведениями, которые лежат в этом сундуке. Ты тоже можешь ими полюбоваться, боярин. Я останусь здесь до тех пор, пока буду нужен тебе. Впрочем, хотя мнение монаха и может помочь тебе, не думаю, что ты сумеешь прояснить тайну гнусного убийства благодаря этим книгам.
Артемий ничего не ответил. Старец, сев на место монаха, стал внимательно рассматривать страницу, с которой работал переводчик. Он уже приступил к проверке предыдущей страницы, когда дознаватель обратился к нему:
– Возможно, ты и прав, отец Никодим. Возможно, посещение библиотеки не связано непосредственно с убийством. Но что ты думаешь об этом преступлении? Ты последний, кто видел несчастного боярина живым. Мне хотелось бы знать мнение просвещенного мужа, который понимает душу человеческую.
– Твои слова льстят простому монаху… К сожалению, разговор с хранителем библиотеки позволил мне узнать более о степени его эрудиции, чем о дальнейших планах или характере. Показав ему произведения, хранящиеся здесь, я отвел его в свободную келью, где он провел ночь. На следующее утро, перед заутреней, я проводил его до ворот. Больше живым я его не видел. Около полудня ко мне пришел привратник. Он сказал, что Федор во весь дух примчался в пустынь, словно за ним гнались все болотные демоны. Едва привратник открыл дверь, Федор принялся рассказывать столь неправдоподобную историю о призраках и их жертвах, что монах хотел его прогнать. Понимаешь, смерды и холопы, – при этих словах на бледных губах старца заиграла снисходительная улыбка, – еще придерживаются языческих верований, которые очень трудно искоренить. Поскольку мужик отказывался уходить, мне пришлось самому выслушать эту историю и попытаться ее понять. Выяснилось, что Федор нашел заблудившуюся лошадь и, пытаясь ее поймать, заметил неподвижное тело на поляне, которую местные жители называют проклятым местом. Я отправил за трупом несколько монахов. Когда они принесли тело сюда, я узнал хранителя библиотеки.
– Знаешь ли ты, что личные вещи, которые были у боярина при себе, исчезли?
– Кошелек, который он носил на поясе, был срезан. Но я не знаю, что он там хранил.
– Десять золотых и, что самое главное, печать князя Владимира.
– Личную печать князя? – с любопытством спросил старец. – А как она выглядела?
– Это круглая печать из золота размером с гривну. На ее лицевой стороне выгравированы инициалы Владимира, а на оборотной – лик Христа.
– Судя по твоему описанию, Владимир, вероятно, заказывал ее в Константинополе, вернее, в Царьграде, – мечтательным тоном заметил отец Никодим. – Русским художникам еще далеко до талантливых византийских золотых дел мастеров! Но прости меня, боярин, эти размышления не имеют ничего общего с твоим расследованием. Каким бы ни было художественное достоинство печати, я не думаю, что злоумышленники убили путешественника, чтобы завладеть ею. То, что везут в своих сундуках по дорогам Смоленска купцы, стоит намного дороже!
– Не будем говорить об интересе, который может представлять кража княжеской печати, – уклончиво сказал Артемий. – Несомненно, разбойников привлекли десять золотых монет и возможность продать массивный золотой предмет. Это достаточный мотив для людей любого происхождения и социального положения.
– Ты встречаешься с обычными людьми чаще, чем я, боярин. Возможно, по их мнению – да и по твоему тоже, – это достаточный мотив для кражи. Что касается меня, полностью лишенного какого-либо корыстолюбия, то я считаю, что настоящим сокровищем, которое вез хранитель библиотеки, был сундук с книгами, приобретенными в Царьграде. Но этот бесценный груз уже прибыл в Смоленск вместе с торговым караваном, когда боярин нашел свою смерть.
– В самом деле. И ничто не пропало. Владимир лично проверил все приобретения по списку.
– Так вот. По моему мнению, человек, которого ты ищешь, принадлежит к числу самых низменных подонков, которые бродят по лесам в поисках легкой добычи.
– Спасибо, что поделился со мной своим мнением, отец Никодим. Я знаю, что хранитель библиотеки беседовал со Златом, художником, которого я уже расспросил. Как ты думаешь, он имел возможность поговорить с другими братьями?
– Я видел, как он разговаривал с братом Сновидом, нашим ключником. Я вел боярина в библиотеку, когда ко мне подошел брат, работающий на кухне. Он заговорил со мной о печи для выпечки хлеба. Мне пришлось отлучиться, чтобы оценить серьезность проблемы. Эти люди ничего не могут решить самостоятельно. Мне приходится лично следить за всеми мелочами! Брат Сновид, проходивший мимо, воспользовался моментом, чтобы немного поговорить с хранителем библиотеки. Я вернулся через несколько минут, и мы направились в библиотеку. Я не знаю, о чем они могли разговаривать, и, признаюсь тебе, у меня не возникло желания расспросить об этом боярина.
– Несомненно, ваш ключник сам просветит меня. А теперь, отец Никодим, с твоего позволения я хотел бы осмотреть тело.