Страница 26 из 47
– Мне звонили… – вдруг сказал Чонсу. Минкё так и не заметил, когда прекратился разговор. – Звонил продюсер нового сериала, он случайно увидел ролик про наше кафе и теперь приглашает меня на главную роль. Это будет сниматься в Голливуде.
Между ними повисла тишина на некоторое время. Тишина была практически абсолютная, они и не заметили, когда ушла Юэ. Каждый думал об одном и том же, но по-своему. Они были одни в своем кафе, как когда-то, когда оно только готовилось к открытию, и они не думали ни о чем другом, кроме магазина, где продаются самые дешевые лампочки, или самого большого торгового центра с краской. За окном была глухая тишина. Даже гул автомобилей боялся нарушить эту тишину, поэтому можно было услышать дыхание человека, сидящего напротив.
– Ты, – начал Минкё после долгого молчания, – ты, конечно, можешь поехать. Давай, пробивай себе дорогу к славе, а я тут…
– Подожди, – прервал его Чонсу.
Но за этим словом так ничего и не последовало. Чонсу неожиданно понял, что ему, и правда, хочется сниматься дальше. Пусть это будет сложно, но ведь это так интересно. И потом, он хотел, чтобы Оливия всегда улыбалась так, как улыбается ему. Его друг еще долго ждал продолжения обещающей быть информативной речи, но было лишь молчание. Он и забыл, что Чонсу теперь новоиспеченный айдол. Тут бы и порадоваться за друга, но… У всех людей есть одно нехорошее свойство, которым они обладают в большей или меньшей степени. Нет, Минкё не завидовал другу, но порой думал: я бы смог лучше. Он внимательно посмотрел на Чонсу. Все-таки чему-то он научился за время проживания в Америке. Раньше, когда они жили в Кванчжу, можно было понять, о чем он думает, по одному выражению лица. Теперь же… Он стал чуточку закрытее. Минкё вдруг понял, что скучает по тому Чонсу, наивному и до безобразия открытому.
– Эту программу показывали по местному телевидению, – неожиданно прервал молчание Чонсу. – Значит, этот продюсер пока здесь. Я найду его завтра, поговорю.
На это Минкё уже ничего не ответил, лишь подумав, что он бы тоже согласился на такое заманчивое предложение. Вместо этого он сказал лишь:
– Поздно уже. Я – спать.
С этими словами он поплелся на второй этаж, думая по пути: куда ушла эта Юэ. Чонсу еще остался раздумывать над только что поступившим предложением. Или он вообще ничего не думал. Минкё этого просто не знал.
Следующий день кардинально отличался от предыдущего. Несмотря на то, что была суббота, посетителей было намного меньше, чем вчера. Объяснив это тем, что все отсыпаются после бурно проведенной пятницы или повсеместной отправкой за город по случаю хорошей погоды, Минкё приступил к работе с самого утра, потому что Чонсу куда-то скрылся. К тому же еще вчера Эрик сказал, что сегодня у него важные тесты, и он никак не может присутствовать целый день.
В этот день было намного скучнее, чем в предыдущий. Йи-фэй как всегда ворчал по поводу и без, а Юэ… Юэ молчала, как всегда, и как всегда была красива и холодна. Минкё смотрел на нее украдкой и не понимал. Он не понимал ее ни на йоту, ни на чон, ни на юань. Она была полностью закрыта в себе, и достучаться до нее просто не представлялось возможным. Новый заказ.
Отнеся заказ Майклу, Минкё снова посмотрел в ее сторону. Она расставляла тарелки и чашки перед целой компанией. Она никогда не говорила, что устала. Она вообще никогда не говорила, что чувствует. Ему вспомнились слова Уилла. Сейчас это представлялось наиболее возможным.
Чонсу не возвращался целый день. Дождавшись вечера, когда кафе уже пустовало, а Майкл и Йи-фэй ушли, Минкё пригласил Юэ выпить с ним чай. Она только спокойно посмотрела на него, нисколько не выражая своих эмоций.
– Ты здесь работаешь почти год, – начал Минкё, разливая чай. Юэ сидела за столиком и смотрела куда-то в сторону. – Нравится?
– Да, – просто ответила она.
– Знаешь… За этот год я так ничего о тебе и не узнал.
Минкё присел напротив и отпил глоток. Юэ молча последовала его примеру.
– Скажи честно, ты ведь понимала, что нравишься Чонсу? Что нравишься мне?
Она, не сказав ни слова, посмотрела на него. В ее глазах был темный омут, который может затянуть неосторожного собеседника.
– Ты можешь выбрать кого-то из нас? Скажи, кто тебе нравится. Я? Чонсу?
Юэ глубоко вздохнула. У нее неосознанно вырвались слова, которые просто невозможно было понять. Минкё не знал китайский.
– Смешные вы, – наконец сказала Юэ, усмехнувшись. – Один и второй… Женщина знает больше, чем кажется мужчинам. Конечно, я знала. Знала с первого дня. Просто было интересно наблюдать. Но… вынуждена тебя разочаровать. Я скоро уеду отсюда. Уеду далеко, в Австралию. Здесь я работала, чтобы накопить денег.
С каждым словом сердце Минкё опускалось все ниже и ниже, совсем перестав биться.
– Месяц назад туда уехал мой бойфренд, – продолжала Юэ. – И я тоже туда уеду. Там начнется новая жизнь. И еще…
Она допила свой чай и поставила кружку.
– Будьте осторожны со своим инвестором. Помнишь, в первый день я рассказала о своем дедушке? Так вот это и есть он. С самого детства он обучал меня боевым искусствам. Элитный боец… – Смешок. – Я сбежала от него. Все эти люди, все пожары и потопы – его рук дело.
С этими словами, произнесенными уже почти шепотом, Юэ ушла на второй этаж, оставив Минкё в одиночестве все обдумывать. Так вот какая она, Юэ… Все предположения и догадки рухнули в один момент. А он, наивный, надеялся, что она ничего не знает, но обязательно выберет его… В чем-то Уилл оказался прав, и лучше было узнать всю правду сразу. Вдруг глаза сделались влажными, и никак нельзя было их осушить. Она уедет. Уедет завтра, понял Минкё. И никогда они не встретятся вновь.
Чонсу вернулся довольно поздно. Он застал друга с бутылкой, выуженной из запасов кафе. Бутылка была наполовину пуста. Ничего не говоря, Чонсу забрал бутылку, а оставшееся в стакане перелил обратно. Они так часто делали с дорогими напитками, ведь все равно спирт не портится. Минкё мутными глазами наблюдал за действиями друга и удивлялся, что он здесь еще делает? Сейчас, по причине большого количества алкоголя, он может нести полную околесицу. Только одно он решил не говорить. Он не скажет, что Юэ уедет в Австралию.
– Ты почему все еще здесь? – спросил друга Минкё следующим утром, только проснувшись.
– А где мне быть? – удивился Чонсу, поправляя покрывало на диване.
– Ну, там, в Голливуде…
Чонсу непонимающе посмотрел на друга, а потом рассмеялся, как не смеялся уже очень давно.
– Я же отказался от съемок, – сквозь смех с трудом сказал он. – А ты думал!..
– И ты останешься здесь? – с подозрением уточнил Минкё.
– Ну да, где же еще…
Чонсу все еще продолжал смеяться, когда уходил на первый этаж. Солнце только поднималось из-за горизонта, освещая крыши домов. Фонари продолжали светить, соперничая с главным светилом. А Минкё повернулся к этому миру спиной, надеясь доспать еще чуть-чуть и проклиная все на свете, потому что показал, что не сможет обойтись без Чонсу. Но через полминуты перевернулся обратно. Дверь в другую маленькую комнату была приоткрыта. Обычно Юэ всегда плотно закрывала дверь, теперь же… Минкё подскочил с дивана и в два шага подошел к двери. Толкнув ее, он обнаружил, что там никого нет, все прибрано, а на старой тумбочке лежит записка. Он подошел поближе. Одно единственное слово. «Кансамнида*». Прочтя его, Минкё усмехнулся. Для нее совсем не было секретов.
Больше не надеясь доспать недоспанное, Минкё быстро оделся и спустился на первый этаж. Он немного улыбался и сам не понимал, почему именно он улыбается. Она уехала, и в пору было бы причитать да расстраиваться, а он только улыбался, а на душе было легко.
– Что-то ты рано, – заметил Чонсу, занятый своим любимым делом – протиранием столов перед открытием. – Кстати, где Юэ?
Минкё лишь пожал плечами и пошел заваривать себе законную чашку кофе. По дороге он столкнулся с Йи-фэй, который тоже пришел раньше обычного, по причине бессонницы, как он сам объяснил.