Страница 12 из 402
Третий и последний раз, о котором могла знать Тейлор -- когда он узнал, что дочь госпитализирована в результате инцидента в школе. Это было в январе. Он орал на директора школы, который наверняка это заслужил, и на учителя Тейлор по биологии, который, вероятно, был ни при чём. Самое ужасное, что когда медсестра начала угрожать вызвать полицию, Денни едва смог успокоиться и протопал из коридора в больничную палату, где лежала его дочь в более-менее сознательном состоянии. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Денни боялся, что причиной, по которой Тейлор не рассказывала подробностей об издевательствах было её опасение, что он может в пылу ярости что-нибудь с ними сделать. Он чувствовал отвращение к самому себе, понимая, что именно он, возможно, способствовал самоизоляции дочери, тем самым оставив её наедине с проблемами.
Денни очень долго не мог успокоиться. Он постепенно приходил в себя, снова и снова повторяя, что Тейлор дома, с ней все в порядке, она в безопасности. Наконец злость ушла, оставив пустоту и усталость. Это было похоже на благословение свыше, которое позволит ему наконец уснуть. Он примостился на левой части кровати, оставив правую пустой по старой привычке, с которой так и не расстался, и натянул на себя одеяло.
Он поговорит с Тейлор завтра. И получит хоть какие-нибудь ответы.
Ему снился океан.
Часть 2. Инсинуация
2.01
Меня разбудил приглушённый звук радио, доносившийся из ванной. Дотянувшись до будильника, я повернула его к себе. 6:28. Как будто сегодня самый обычный день. Мой будильник выставлен на шесть тридцать, но я им почти никогда не пользовалась, так как мой отец всегда принимал душ в одно и то же время. Наши привычки -- это и есть мы.
Когда на меня накатила волна усталости, я подумала, что, возможно, заболела. Некоторое время я тупо пялилась в потолок, прежде чем вспомнила, что произошло ночью. Неудивительно, что я чувствую себя такой разбитой. Я пришла домой, пробралась внутрь и легла спать примерно в три тридцать, всего три часа назад. После всего, что случилось, я спала даже меньше этих трёх часов.
Я заставила себя встать с постели. Я не могла нарушить свой распорядок. Преодолев слабость, я переоделась в спортивный костюм и спустилась на кухню, к раковине, чтобы умыться и прогнать сон. Я сидела за кухонным столом, натягивая кроссовки, когда спустился отец, одетый в халат.
Моего отца трудно назвать привлекательным мужчиной. Тощий как жердь, слабо очерчен подбородок, редкие тёмные волосы (по всей видимости, он лысеет), большие глаза и очки, которые их дополнительно увеличивают. Войдя в кухню и увидев меня, он, казалось, удивился. Именно так мой папа всегда выглядел: на его лице постоянно было выражение недоумения с примесью горечи поражения.
-- Доброе утро, малышка, -- сказал он, входя в кухню, и наклонился, чтобы поцеловать меня в макушку.
-- Привет, папа.
Он уже шагнул к холодильнику, когда я ответила. Он посмотрел на меня через плечо:
-- Ты сегодня в плохом настроении?
-- Хм?
-- Твой голос звучит слабее, чем обычно, -- заметил он.
Я покачала головой:
-- Просто усталость. Я плохо спала.
Раздался шлепок бекона о сковородку. Бекон уже зашипел, когда отец произнёс:
-- Знаешь, ты могла бы вернуться в кровать и поспать ещё хотя бы часок. Не обязательно идти на пробежку.
Я улыбнулась. Нелюбовь отца к моим тренировкам одновременно и раздражала, и умиляла. Он беспокоился прежде всего о моей безопасности и при любой возможности намекал, что лучше бы я их прекратила, или записалась в тренажёрный зал. Не уверена, стал бы он беспокоиться больше или меньше, расскажи я ему о своих суперспособностях.
-- Ты же знаешь, что я всё равно пойду, папа. Если пропустить хотя бы один день занятий, то на следующий день будет намного сложнее проснуться пораньше и продолжать тренировки.
-- У тебя же есть этот самый...
-- Перцовый аэрозоль у меня в кармане, -- сказала я. Он утвердительно кивнул. Только несколько секунд спустя я осознала, что солгала. Перцовый аэрозоль остался вместе с моим костюмом в угольном лотке в подвале. Мне стало стыдно за эту случайную ложь.
-- Сок? -- спросил он.
-- Я возьму, -- ответила я, направляясь к холодильнику за апельсиновым соком. Вместе с ним я прихватила яблочное пюре. Когда я вернулась за стол, папа уже начал поджаривать на сковородке несколько французских тостов к бекону. Помещение заполнилось аппетитными запахами. Я положила себе порцию яблочного пюре.
-- Ты знаешь Джерри? -- спросил отец.
Я пожала плечами.
-- Ты должна была его видеть один или два раза, когда приходила ко мне на работу. Такой здоровый, крепкий, тёмный ирландец?
Снова пожав плечами, я откусила кусочек французского тоста. Мой отец принадлежал к ассоциации работников доков, выполнял роль их представителя и вёл переговоры с работодателями. Принимая во внимание плачевное состояние доков, это означало, что ему приходилось день за днём говорить всем, что работы нет и не предвидится.
-- Ходят слухи, что он нашёл работу. Угадай, какую?
-- Не знаю, -- ответила я, продолжая жевать.
-- Он планирует вступить в команду Убера и Элита.
Я удивлённо подняла брови. Убер и Элит -- на редкость неумелые местные злодеи, двинутые на теме видеоигр. Но, по крайней мере, им пока удавалось избежать тюрьмы. Они едва дотягивали до списка B.
-- Они заставят его носить форму? С яркими полосами, как в "Троне"?
-- Возможно, -- ухмыльнулся папа.
-- Сегодня на уроке мы будем говорить о суперсилах, и о том, как они влияют на нашу жизнь. Возможно, я упомяну этот случай.
В течение минуты или двух мы ели в тишине.
-- Я слышал, как ты поздно вернулась вчера ночью, -- сказал он.
Я всего лишь слегка кивнула и откусила ещё кусочек тоста, несмотря на то, что моё сердце забилось втрое чаще, а разум искал подходящее объяснение.
-- Как я уже говорила, -- я наконец открыла рот, глядя в свою тарелку, -- я не могла уснуть. Не получалось привести мысли в порядок. Я встала и попыталась успокоить себя ходьбой по комнате, но это не помогло, так что я вышла на улицу и прогулялась по окрестностям, -- это была не совсем ложь. У меня были такие беспокойные ночи. Вот только прошлая ночь не была одной из них, но я действительно гуляла по окрестностям, хотя и не совсем так, как можно было подумать.
-- Господи, Тейлор, -- ответил отец. -- В нашем районе не стоит бродить по ночам.
-- У меня был перцовый аэрозоль, -- неубедительно возразила я. Хотя бы это было правдой.
-- Что ты будешь делать, если тебя застанут врасплох? Если у напавшего будет нож или пистолет? -- спросил отец.
Или пирокинез и способность покрываться броней и отращивать когти? У меня засосало под ложечкой, ведь у отца были основания беспокоиться. Ощущение становилось сильнее, поскольку он был прав. Вчера я чуть не погибла.
-- У тебя что-то происходит, поэтому ты не можешь нормально спать? -- спросил он.
-- Школа, -- я сглотнула комок в горле. -- У меня нет друзей.
-- Лучше не стало? -- спросил он, старательно избегая висящую в воздухе тему издевательств.
Если бы ситуация улучшилась, у меня бы не было проблем, не так ли? Я коротко пожала плечами и вновь заставила себя откусить кусочек тоста. Моё плечо немного ныло -- после вчерашнего наверняка там остались синяки. Аппетита не было, но я знала, что если я сейчас не поем, то мой живот будет урчать до обеда. Так бывало даже без моих утренних пробежек, что уж говорить о вчерашних эскападах.
Когда папа понял, что я не собираюсь ему отвечать, то продолжил есть. Проглотив один кусок, он снова со звоном положил вилку на тарелку.
-- Больше не уходи посреди ночи, -- заметил он. -- Иначе я повешу колокольчик на дверь.
Он правда мог так сделать. Я кивнула и пообещала себе, что стану осторожней. Когда я вчера пришла, я была такой уставшей и не подумала, что могу выдать себя щелчком двери, стуком замка или скрипом старых половиц.