Страница 34 из 64
XX.
Более вооруженного гнома мне видеть еще не приходилось. Тарн словно собирался схватиться со всей армией демона, а не искать тайный ход в Верем. Секира, боевой молот на короткой рукояти, крысобой с запасом стрел, гладиус, два кинжала, шестопер, засапожный нож. Ругаясь, гном еще пытался прицепить к поясу кистень, как ни странно, но ему это удалось.
– Потопали? – спросил меня потомок славного Тракара.
– Ты сейчас шаг сделаешь, и зазвенишь на всю округу, – одернул я боевого гнома. – А бежать или лезть под землю, а? Ты об этом подумал?
Подумав, гном положил в тайник молот и кистень, вздохнув, добавил гладиус.
– А теперь потопали, – я заложил дерном наскоро вырытый тайник с нашими вещами. Вампир остался его охранять, что вызвало у него море неудовольствия.
Топать, правда далеко не пришлось. Лаз из города нашли сразу, как вышли из лесочка. Прикрытый мшистым валуном, меж трех сиротливых берез. Я с отвращением поглядел на дыру в земле, когда Тарн отодвинул выдолбленный изнутри камень.
В одном из миров меня угораздило попасть в сущий подземный лабиринт, вырытый полуразумными червями. Все бы хорошо, не имей привычку эти твари смазывать узкие стены тоннелей своими испражнениями. Три дня я ползал по их лабиринту, а отмывался месяца два.
– Не далече, – отвлек меня от воспоминаний Тарн.
– Что?
– Лаз грю, не далече от града протянули, – повторил гном. – Всего полверсты от стены то. Мало.
Я пожал плечами. Гномы туннели рыли в полный рост на десятки миль. Но по тем тоннелям ходить, а здесь ползать. Вдохнув свежий воздух я нырнул в затхлую темноту лаза.
Втягивая в легкие сырой запах туннеля, отталкиваясь от стен локтями и коленями, а заодно проклиная все на свете и за его пределами, я преодолевал метр за метром. Сзади пыхтел гном. Судя по его бурчанию его мнение о людях-строителях рухнуло в грандиозную пропасть.
– Интересно, – прохрипел я, протискиваясь в очередной сегмент туннеля,
– на кого рассчитывали? Вряд ли отцы города Верем отличаются худобой и силой.
– Мож на солдат? Чтоб те в тыл били? – выдвинул версию гном.
– Ты то в кольчуге еле ползешь, а гополиту в панцире каково? Да еще с копьем и щитом. Не-е, тут другое… Копателей этих сраных за ногу да об стену! – ругнулся я, припоминая еще десяток слов, от которых мой спутник уважительно крякнул.
– Знатно ты, ругаться то, – удивился Тарн. – Двести лет на свете живу, чего только не слышал.
– Поброди с мое, и не так научишься, – ответил я протискиваясь дальше по осклизлым стенам туннеля. Может, лаз протянули по-гномим меркам и недалеко, но ползать по нему еще минут двадцать или больше.
– Кажись под градом уже, – нарушил молчание гном. Ползли мы уже с полчаса. – Угу точь-точь, под Веремом.
– С чего взял? – спросил я, позволив себе короткую передышку.
– Стены сухие, – сказал гном. Стены действительно стали заметно суше, но радости от этого факта я не испытывал.
– И что с того, что стены сухие, как бы еще ненароком не рухнули.
– Не рухнут, – успокоил меня гном. – Ежели я хоть един признак узрел, что рухнут, я бы и не полз дальше. А стены суше стали оттого, что улицы в Вереме гномы мостили. А камни мы так к друг дружке притираем, что даже вода не просачивается. Еще улицы то, в граде чуть наклонные и с канавками узкими, – заливался соловьем гном, попав в родную стихию. Весь подгорный народ мог часами говорить о том, что они делали. – Дабы вода сразу стекала за пределы, а заодно грязь выносила. Потому Верем самый чистый город этой части побережья.
Гном замолк, ткнувшись шлемом в подметки моих сапог.
– Че встал?
– Приехали! – я с удовольствием выпрямился в полный рост, в узком колодце. – Над нами доски, думаю, погреб.
– Хорошо б винный, – мечтательно вздохнул гном, вставая рядом. – Я уж месяц ниче окромя воды во рту не держал.
Вдвоем мы аккуратно поднял доски пола. В погребе тьма, сам ад позавидует. Выбравшись, я протянул руку гному. Ну и тяжел же оказался подземный воитель! Наверное, больше весил он сам, чем его снаряжение. Гномы плавать не умеют, а воде тонут быстрее, чем боевой топор.
Вроде было все тихо, но стоило нам положить доски на место, как я услышал слабое дыхание, словно приглушенное магией.
Кулак очертил короткий полукруг, и костяшки пальцев взорвались болью. Попасть то я попал, но противник оказался в стальном шлеме. Выхватив в меч, я толкнул гнома на пол, нечего мешаться мне в бою.
В темноте погреба глухо столкнулись два клинка. Некто гибкий, умелый противопоставил свой меч моему. Судя по ударам, противник превосходно видел в темноте, причем не магией, ее бы я почувствовал. Короткий обмен ударами закончился ничьей, в мою пользу. Клинок моего соперника прижал мне сонную артерию, я остановил свой в щели доспехов, пред сердцем.
– Сдавайся, – прозвенел в погребе мелодичный голос. – Или мой клинок распорет тебе шею.
Эльфийка! Как я сразу не догадался? Только они могут видеть в темноте, лучше кошек. Но даже если она перережет мне горло, это меня не убьет, а вот мой меч в ее сердце отправит эльфийку в ад, независимо от количества грехов и благодеяний.
– Не так быстро перворожденная, – ответил я по-эльфийски. Потом вновь перешел на Общий. – Тарн прекращай валяться в моих ногах, а доставай свои железяки.
– Обижаешь, – прогудело басом с самого пола, – я давно крысобоем мечусь в енту эльфийку.
– А я держу над вами огненную сеть, – сообщил ровный голос.
Через мгновение эфирный шарик осветил погреб, и бесподобную композицию из четырех фигур.
Темная эльфийка в доспехах Морского дракона. А я то думал, что их всех посжигали. В смысле Темных эльфов, попробуй, сожги дракона, тебе все стаи мстить будут. Я напротив ее. На полу лежит Тарн, направив крысобой на эльфийку. В дверях подвала стоит молодой маг. Я мгновенно ощутил волну его силы. Последний из Магов, этим все сказано. Вот силы в нем с избытком, а умения еще не хватает. Уперлись драконы в старые порядки, доучили до целительства и пустили на все четыре стороны.
– Может мне вас просто спалить лазутчики? – спокойно то ли спросил, то ли вслух подумал маг.