Пятёрка с хвостиком

- Горенка - моя дедовщина, - говорил Вася Мостовой. А уж если быть совсем точным, то говорил он не "дедовщина", а "дедовфина", потому как шепелявил. Но это у него выходило очень мило, даже симпатично.

Особенно часто он повторял "что ты", которое, ясное дело, звучало у него "фто ты".

Когда Вася узнал, что Петрусь мечтает стать моряком и что его называют Капитаном Булем, он даже подскочил:

- Фто ты! И я мефтаю стать моряком. Вот было бы здорово на од ном корабле! Ты будеф капитан, а я боцман. Гришка Гонобобель загоготал:

- Го-го! У нас свой шепелявый, свой Валера Галушкинский появился! Капитан Буль и Боцман Фтоты. Го-го! Но Вася не обиделся. Даже сам засмеялся:

- А фто? Звучит! Капитан Буль и Боцман Фтоты. После кругосветного путефествия возврафаются в родной порт Одессу... или - Ленинград. Сила! Фто ты! - И тут же хлопнул по плечу Капитана Буля: - Давай дружить!

В мгновение окна он договорился с Антошей Дудкиным, который сидел с Капитаном, чтобы тот пересел на другое место.

- Ты только не обижайся. Фто ты! Просто у нас же, сам понимаеф, обфие интересы. Гуд бай!

Всё это было сказано так просто и откровенно, что Антоша нисколечко не обиделся и сразу пересел. Очень Вася был, как говорят взрослые, контактный человек.

Кстати, его стали-таки называть Боцман, но без Фтоты - просто Боцман Вася. Да и в самом деле, зачем обыгрывать чей-то, пускай даже и симпатичный, но физический недостаток? Недостатки обыгрывать - последнее дело.

Все переменки и даже иногда, извините, на уроках новые друзья бубнили о чём-то морском. И то и дело Вася восторженным шёпотом восклицал:

- Ты фто! Ух здорово! Ну, ты Драйзер! Всё знаеф. Учителя были вынуждены делать Боцману Васе замечания. Однажды после уроков Вася сказал:

- Слуфай, а давай не оставаться на продлёнку... А махнём в Пуфтю, в мои края. Такая погода! Грех кантоваться на продлёнке. Петрусь неуверенно пожал плечами:

- Не знаю. Могут быть неприятности... и тут... и дома.

- Ну! Капитан! Какие неприятности? Фто ты? У тебя телефон есть?

- Есть.

- В случае чего - позвоним. Там же автоматы возле каждого дерева. Я тебе фто-то покажу! Зафатаефся!

Петрусь нерешительно оглянулся. Рядом стояли Гришка Гонобобель, Кум Цыбуля, Антоша Дудкин, Аллочка Грацианская, Оля Татарчук и Нина Макаренко (Макаронина) из четвёртого "Б".

- Кто хочет? - повернулся к ним Боцман. - Пуфтя - это же совсем рядом. Два фага. До Подола. А там на двенадцатом трамвае. И всё. А? Такая погода!

Если бы не Аллочка Грацианская и не Макаронина, кто знает, может, ничего бы и не было.

Но вдруг Макаронина сказала:

- А мы недавно ездили. Я даже ногу поранила.- Она показала свежий шрам на ноге и сразу отошла, чтобы "ашники" не подумали, что она набивается к ним в компанию.

Аллочка Грацианская вдруг улыбнулась своей очаровательной улыбкой:

- А что? Я бы поехала. Я люблю путешествовать... Когда такое говорит первая красавица в классе, то надо быть последней шляпой, последней тряпкой, надо немедленно менять брюки на юбку, если ты ещё колеблешься. А когда в придачу оказывается что "бешники" уже были, то... Капитан коротко бросил:

- Поехали!

Антоша Дудкин и Кум Цыбуля молча кивнули, Гришка Гонобобель хоть и скривился (ему было неприятно, что активное участие в этом приняла Макаронина, с которой у него были личные счёты), но тоже кивнул.

Оля Татарчук переглянулась с Аллочкой Грацианской, прочитала в её глазах мольбу ("Не оставляй меня, пожалуйста, одну с мальчишками") и тоже согласилась.

Оля Татарчук была белобрысая. И не просто белобрысая - более белобрысой, чем она, не было, наверное, во всей школе. Светлые-светлые волосы, белые брови, белые, словно припорошённые мукой, ресницы и светло-серые глаза. Рядом с Аллочкой она напоминала фотонегатив. Но почему-то именно к Аллочке она всё время тянулась. Она была какая-то чудачка, эта Оля Татарчук. Она всё время кем-то восторгалась, а себя всегда унижала ("Ой, какой ты молодец!.. Ой, как тебе идёт эта кофтюля!.. Ах, как ты хорошо отвечал сегодня на английском! Молодчинка!.. А я так мямлила на математике! Ужас!").

Люди любят, чтобы им говорили приятное, и к Оле в классе относились хорошо.

Потому никто из хлопцев не имел ничего против того, чтобы поехала и Оля.

Всю дорогу Боцман не умолкал ни на минуту. Он вовсю расхваливал прелести Пущи-Водицы, которую знал "как свой карман" (так он сказал). Какие только приключения не случались с ним в Пуще! И лося-великана он однажды встретил, и галчонка, выпавшего из гнезда, назад положил, и лесной пожар тушил, и маленькую девочку из детского садика "Советская Украина", которая в лесу заблудилась, на Шестую линию провёл... Ну не Боцман, а Герой Советского Союза. Оля Татарчук то и дело восторженно хлопала в ладоши:

- Ну, молодец! Ух, здорово!

А красавица Аллочка смотрела только на него, не даря взглядов никому другому.

Гришка Гонобобель уже жалел, что поехал.

- Всё! Пятая линия! Выходим! Выходим! Вылазим!-закричал наконец Вася.

И они высыпали из трамвая.

Вход в парк с ажурным, несколько старомодным штакетником. Высокие мачтовые сосны. И неповторимый запах леса.

- Вперёд! За мной! - бодро махнул рукой Боцман и быстро зашагал, почти побежал по асфальтированной аллее.

В парке было безлюдно. Будний день, рабочее время...

Только в укромном месте на скамейке под плакучей ивой сидела какая-то пожилая парочка - видно, курортники.

Неожиданно сверкнула на солнце вода. И показалось длинное озеро, через которое был переброшен мостик с деревянной беседкой посредине - резные столбики, ажурный под крышей штакетник.

- Ой! Красота какая! - восторженно закричала Оля. - Я никогда тут не была.

Озеро действительно было очень красивое, берега поросли вековыми деревьями, на воде плавали жёлтые опавшие листья.

Но Боцман, видимо, привёл их сюда не только любоваться красотой озера.

- Вперёд! - воскликнул он и повел одноклассников через мостик.

Слева от мостика, у деревянного причала, было привязано десятка два лодок, а на берегу стоял домик - лодочная станция.

На крылечке домика сидела на стуле и читала книжку крупная женщина в красной косынке, по-пиратски перевязанной наискосок через лоб.