Страница 4 из 6
— Ещё ведь Лиза, — заметила Майя будто невзначай.
— Какая Лиза? — не понял Артём.
— Ульянина подружка. Ульяна сказала, Лиза уже приехала.
— Лиз у нас нет, — Артём равнодушно пожал плечами. — может, она в Деревне остановилась? Хотя там особо негде.
Вот ведь врушка, подумала про Ульяну Майя — и пошла в номер.
========== Глава 3. Вино для незнакомых ==========
Майе достался номер в мансарде, небольшой, но очень уютный. Стены и наклонный потолок были облицованы тёплым золотистым деревом. Почти весь номер занимала широкая кровать, застеленная полосатым оранжево-голубым покрывалом. Из треугольного окна над нею открывался вид на горы, очертания которых в сгустившихся сумерках едва угадывались. На полке над изголовьем стояла миленькая новогодняя композиция. В изножье висела на стене панель телевизора. Ещё здесь были пушистый шерстяной коврик в тон покрывалу, тумбочка с настольной лампой, встроенный платяной шкаф, лёгкий деревянный стул и крошечная, идеально чистая ванная с душевой кабиной. Всё это вполне соответствовало как рекламным картинкам, так и Майиному страстному желанию выспаться.
Майя разложила вещи, расставила под зеркалом в ванной бессчётные флаконы и баночки — и долго разглядывала своё отражение, словно искала в нём что-то новое. Однако отражение было таким, как прежде: густые тёмно-каштановые волосы, слегка «поплывший» правильный овал лица, высокий гладкий лоб, тонкие брови, ясные карие глаза в чуть заметных лучиках морщин, крупный прямой нос, красиво изогнутые губы. В волосах не прибавилось седины, глаза не потускнели, морщины не стали глубже, и это странно диссонировало с Майиным самоощущением — ей казалось, она бы не удивилась, увидев в зеркале древнюю старуху. Но Майе пока не хотелось копаться в себе, отыскивая причины диссонанса. Успеется! Впереди целых семь дней одиночества и покоя.
Она позвонила дочкам, для чего, и правда, пришлось спуститься в холл второго этажа, доложила, что благополучно доехала, но сама донимать их вопросами не стала. Там же, в холле, познакомилась с горничной — маленькой и шустрой, похожей на белую мышку девушкой Олесей. Вернулась в номер, приняла душ, высушила и заколола на затылке волосы, натянула ничем не примечательные серые брючки и серую водолазку. Посмотрела на часы: половина седьмого. Майя много лет соблюдала правило не есть после шести, а потому решила перекусить прямо сейчас, «оставив врагу» восьмичасовой ужин. Она и так будет ужасно нарушать режим, отказавшись от ежедневного пилатеса.
Столовая была длинной и узкой комнатой с тремя большими деревянными столами. Комната пустовала, но стоило Майе опуститься на стул, как рядом с нею материализовалась седовласая женщина с крупными чертами лица, с виду весьма суровая. Без единого слова она плюхнула перед Майей три тонких пластиковых папки. На одной было написано просто «Меню», на двух других — «Вегетарианское» и «Низкокалорийное».
— Добрый вечер, Натэлла, — поздоровалась Майя и на всякий случай уточнила, смущённая её молчанием: — Мне можно отсюда что-то заказать?
— Не можно, а нужно. На ужин и на завтрак, — с чуть заметным местным акцентом проговорила Натэлла. — Сейчас у меня только ачашв. Принести?
— Ачашв?
— Пирог с сыром.
Это было совсем не то блюдо, которое Майе стоило есть вечером.
— Не надо, спасибо, — вздохнула она и пододвинула к себе «низкокалорийную» папку.
— Ерунда все эти ваши диеты, — проворчала Натэлла, тумбообразная фигура которой наглядно демонстрировала, к чему ведёт нежелание считать калории. — Но как хотите. Салаты и всё такое будут не раньше восьми.
Майя вздохнула снова и выбрала то, что выглядело меньшим злом:
— Ладно. Несите ваш ачашв. А больше я сегодня есть не буду.
Через пару минут перед ней стояли тарелка с нарезанным клинышками пирогом и кружка горячего чаю с мёдом. От запаха пирога у голодной Майи помутилось в голове. Опомнилась она только тогда, когда и тарелка, и кружка опустели.
— Вы настоящая волшебница! — с чувством сказала Майя пришедшей за посудой поварихе. — Я в жизни не ела ничего вкуснее. Как вы это сделали?
Натэлла не удостоила её ответом.
Майя вздохнула в третий раз:
— Передумала. Я буду ужинать!
«И пропади она пропадом, моя диета!»
На ужин попросила себе фасоль с грецкими орехами.
Потом поднялась в номер и в сытом блаженном безмыслии упала на постель. Постель была на редкость удобной. Вскоре Майе наскучило рассматривать деревянные разводы на потолке, она перевернулась на живот и выглянула в окно. В этот момент ворота распахнулись, и в ярко освещённый двор заехал тёмно-синий «фольксваген». Из него выбрался мрачный молодой человек в джинсах и синей куртке с пушистым серым воротником, вытащил из багажника объёмистую спортивную сумку и ярко-красный сноуборд и скрылся в доме. Вслед за «фольксвагеном» появилась серебристая «тойота», которая привезла мужчину и женщину, столь же далёких от старости, что и предыдущий гость. Мужчина был долговязым и сутулым, женщина — миниатюрной и фигуристой. На её плечах блестело в электрическом свете короткое манто из чёрного меха.
Майя посмотрела на часы. До ужина оставалось ещё десять минут, но вернуться вниз хотелось уже сейчас — фасоль с орехами владела её воображением. Майя поднялась и пошла на первый этаж. В холле было шумно. Артём советовал гостям сначала поужинать, а уж потом идти обживаться. Гости наперебой делились впечатлениями от дороги. Натэлла пыталась выяснить, какую еду предпочитают вновь прибывшие. Фоном ко всему звучала бодрая новогодняя музыка. Спасаясь от бедлама, Майя проскользнула в столовую. За ближним столом лицом к двери уже сидела Ульяна, одетая в белую блузку с короткими рукавами, очень бледная и натянутая как струна. Горничная Олеся раскладывала рядом с тарелками столовые приборы.
— Какое приятное место это «Сердце гор», — сказала Майя, устраиваясь напротив Ульяны.
— Очень приятное, — откликнулась та без выражения.
— А сырный пирог вы уже попробовали? Сумасшедшая вкуснятина.
— Нет, пока не пробовала, — очевидно, желания поддерживать беседу у Ульяны не было.
Гомон у входа, наконец, прекратился, в столовую чередой потянулись постояльцы.
Самый дальний стол заняла «семья из Самары» —супруги средних лет и мальчик-подросток. У женщины были выпуклые рыбьи глаза и тонкие желчные губы, у мужчины — очки в роговой оправе и лысеющий высокий лоб, а у мальчишки — брекеты и рыжие, как лисий хвост, короткие вихры. За средний стол усадили всех «новеньких». К Ульяне и Майе, воскликнув «вах, какой цвэтнык!», подсел колоритный кавказец в розовой клетчатой рубашке — племянник Натэллы, догадалась Майя. Еда была так прекрасна, что разговоры гасли, не родившись — только и слышно было, как стучат ножи и вилки. Не ела одна Ульяна — приличия ради она ковырялась в тарелке, но в рот не отправила ни крошки. Плечи у неё была каменными.
В середине трапезы на пороге столовой возник Артём и объявил:
— Дорогие гости, после ужина прошу не расходиться! В соседней комнате всех ждут десерты и вина.
Майя закончила ужинать последней. Вдумчиво, смакуя каждый кусочек, она съела свою фасоль, добавила к ней два салата, один другого острее, порцию жареного мяса и пресную лепёшку с зеленью. У этого внезапного обжорства был отчётливый привкус бунта.
Соседняя комната — та самая, где сияла сказочным светом новогодняя ёлка — представляла собой что-то вроде гостиной. Здесь были низкие диванчики вдоль стен, полки с книгами, большой телевизор и журнальный столик, на котором стояли блюда со сладостями, бутылки и бокалы. Артём разливал вино. Парень из синего «фольксвагена», по-прежнему очень хмурый, с полным бокалом в руках сидел напротив телевизора, но на экран, где крутилась лентами серпантина «Карнавальная ночь», совсем не смотрел. На диване у ёлки расположились трое: закинувший ногу на ногу кавказец и чуть поотдаль, в обнимку — парочка из серебристой «тойоты». Посреди комнаты стояли родители рыжего мальчика, его самого с ними не было. Женщина тянула мужчину за рукав, в её напружиненной позе читалось: «Нечего нам тут делать!»