Главный свидетель

Но тогда зачем же пересматривать дело? Вытащить из узилища уже настрадавшегося Андрея, чтобы отправить туда Григория? Что это, месть оскорбленной и брошенной женщины? Жажда справедливости, возникшая вдруг? Отсюда резонный вопрос: раньше-то где были?

Значит, и суть действий адвоката должна сводиться к следующему: доказать невиновность Андрея и освободить его из колонии, чтобы его место там занял братец Гриша. Перевести стрелку, другими словами. А Гриша захочет? Конечно, нет. Ведь он же отец Лидиного сына. Она и сама категорически отказалась назвать имя убийцы, хотя бесспорно знает. Может, их разрыв – это результат именно этих ее знаний? Не исключено.

– Так что вы говорите? – словно очнулся Гордеев.

Он все еще не принял для самого себя окончательного решения, впрочем, двадцать тысяч долларов – сумма достаточно приличная, чтобы взяться за это муторное и, в общем, неблагодарное дело. Но почему-то торопиться не хотелось, то ли предчувствие какое нехорошее, то ли настроение не то: собрался в Домбай, а тут на тебе! – да и мысль возникла спасительная: может, плюнуть и Вадьке спихнуть? – все как-то один к одному… А она ведь ждет, не бросает трубку.

– Ну хорошо, уважаемая Лидия Валентиновна, тогда, если позволите, последний вопрос – и решим окончательно. Из того, что мне пока известно, напрашивается малоутешительный вывод. Если вы настаиваете на том, что убийца не Андрей, по логике вещей им должен оказаться отец вашего сына – Григорий. Вас устроит такой вариант?

– Я не называла вам фамилию убийцы! – воскликнула она возмущенно. – Не надо передергивать! И уж тем более – отец! То есть я хотела не то сказать…

– Ну то, что убийцей Инны мог стать ваш папаша, я сразу отрицаю. Но ведь он мне не пожелал назвать хотя бы подозреваемого им. А вот косвенные доказательства найти, пожалуй, можно. Однако я возвращаюсь к тому вопросу, на который вы мне не ответили: вас устроит, если в колонии строгого режима займет место Григорий Носов?

– Если будет доказано, что виноват он, пусть так и случится! – твердо произнесла Лидия. – Но… ведь вы должны по роду своей деятельности, кажется, защищать невинно пострадавшего, а не ловить преступника?

– Все так. Но я должен представить ходатайство о внесении протеста в порядке надзора должностным лицам, которым это право предоставлено. Возможно, прокурору города Москвы или заместителю генерального прокурора, пока не знаю. Они потребуют дело из суда, и, если усмотрят, что приговор является необоснованным, его направят в соответствии со статьей триста семьдесят шестой Уголовно-процессуального кодекса в надзорную инстанцию. Предположим, что президиум Верховного суда России примет решение направить дело на новое рассмотрение со стадии предварительного следствия. И все закрутится по новой! Мало доказать невиновность, надо найти виноватого. Вот и постараемся отыскать истинного убийцу. И последствия расследования могут быть непредсказуемыми. Вы хотите этого? Другими словами, извините за прямоту, вы желаете, чтобы отец вашего ребенка сел хорошо и надолго? А возможно, что и не он один?

– Я хочу, – решительно заявила Лидия, – чтобы невиновный человек не страдал ради каких-то высших своих соображений. И потом, я иногда почему-то думаю, что… словом, можете назвать меня как угодно, но мне кажется, что я могла бы ответить взаимностью на его чувства. Понимаете?

– В общем… почему ж не понять?.. – промямлил Гордеев. – Можно, конечно. А что, в свидетельстве о рождении Василия в графе «отец» у вас разве прочерк?

– Нет! – жестко ответила Лидия. – Там написано как и должно быть: Василий Григорьевич Носов! Но, полагаю, что теперь это будет длиться недолго.

– Понятно, – хмыкнул Гордеев. – Василий Андреевич, разумеется, звучит лучше. Как поэт Жуковский. Вы это имеете в виду?

– Я не хочу сейчас обсуждать с вами эту проблему. Кажется, к компетенции адвоката данный вопрос отношения не имеет?

– Ни малейшего. Тут вы абсолютно правы.

– Тогда каков же будет ваш ответ?

– Приезжайте, – согласился наконец Гордеев. – Будем заключать соглашение. Если вас устроит, захватите половину оговоренной суммы, чтобы часть внести в кассу юридической консультации, а остальные деньги обеспечили мне возможность действовать без оглядки на имеющиеся средства.

– А сейчас разве еще не поздно?

– Если вы поторопитесь, почему же? Или вы хотите сделать это завтра?

– Нет уж, давайте покончим сегодня со всеми проблемами, потому что… ладно, это неважно.

– Хорошо, я жду…

Она примчалась запыхавшаяся и красная – не то от крепчающего к вечеру морозца, не то от волнения.

С формальностями покончили быстро. Составили соглашение, потом Гордеев отвел ее в кассу. Запер пачку денег в своем сейфе, оставив себе на расходы тысячу долларов. И когда со всеми этими делами закончили, спросил:

– Так все-таки почему вы торопились закончить именно сегодня? Есть причина?

– Есть. И я вам назову ее. А что, я сильно поломаю ваши сегодняшние планы, если попрошу подвезти меня до дома? В Староконюшенный.

– Не сильно. Тем более что и у меня к вам найдутся два-три вопроса по делу.

Уже сидя в машине, Лидия хмурила лоб, сопела, будто ее что-то беспокоило. Наконец не выдержала сама – Гордеев, поглядывая искоса, вопросы не задавал, ждал – и заговорила.

– Понимаете, Юра… – Ага, вернулась ко вчерашней доверительной интонации! – Моя личная беда заключается в том, что я не уверена в полнейшей невиновности Андрея…

– Здрасте вам! – воскликнул Юрий и даже притормозил слегка. – Вы что же, уважаемая, после всего рассказанного пытаетесь использовать адвоката втемную?

– Нет, вы не поняли. А я не объяснила. Я о том, что если он ни в чем не виноват, тогда что он делал в квартире покойной? Зачем он ходил к ней? И почему она принимала его у себя? Что у них могло быть?

– Как вы уже предположили, он мог там быть вдвоем с убийцей, ведь так? Это многое объясняет.

– Но зачем он там был? Он что, знал заранее? Чтобы в нужный момент взять вину на себя? Это же бред сивой кобылы!

Гордеев кивнул и пожал плечами. Ясно – запоздалая ревность. Но отвечать не стал. Поехали двое молодых мужиков к красивой бабе – зачем? Вопрос, конечно, очень интересный! Но главное – необычайно умный.