Страница 6 из 9
V
"Exegese des lieux communs" ("Толкование общих мест") -- самый зрелый плод творческой жизни Л. Блуа. Это истолкование общих мест буржуазной мудрости гениально по замыслу и местами, не везде одинаково, гениально по выполнению. Все открывшееся Л. Блуа знание о буржуазности сгущено здесь и выражено с большой остротой. Книга эта поражает своим метафизическим остроумием. Она состоит из небольших исследований, в страницу или полстраницы, по поводу изречений житейской мудрости буржуа, кристаллизовавшейся веками. Подбор этих изречений изумителен, и одно оглавление изобличает совершенно исключительную остроту мысли. Приведу некоторые из них:
"Dieu n'en demande pas tant" ("Бог столько не требует"), "Rien n'est absolu" ("Нет ничего абсолютного"), "On n'est pas parfait" ("Никто не совершенен"), "Les affaires sont les affaires" ("Дела есть дела"), "Quand on est dans le commerce" ("Заниматься торговлей"), "Etre poete a ses heures" ("Быть поэтом в свои часы"), "II faut hurler avec les loups" ("С волками жить -- по-волчьи выть"), "L'argent ne fait pas le bonheur, mais..." ("Не в деньгах счастье, но..."), "L'ho
Во Франции буржуазность достигла классической законченности и совершенства. Нигде нет такого предельного, эстетически завершенного мещанства. Франция дает последние плоды буржуазной культуры. И во Франции должен был явиться величайший изобличитель буржуазности и страстный ненавистник смрадной мудрости буржуа. "Exegese des lieux communs" -- зеркало, поставленное перед буржуазным миром. По радикализму и глубине изобличения мещанства Л. Блуа стоит выше Ибсена. Он проникает в самые тайные движения буржуазного сердца, буржуазной воли и мысли, в метафизику и мистику буржуа. Он вскрывает мистические корни экономического материализма. Для Л. Блуа буржуазность не есть социальная категория, как для социалистов, остающихся на поверхности явлений, и даже не психологическая категория, а категория метафизическая и мистическая. Категория буржуа и буржуазности -- основная во всем его мышлении, во всех его оценках. Он хочет дать метафизику буржуазности, интуитивно проникнув в мистическую глубину буржуа. Презрение, гнев, ненависть -- методы этого интуитивного познания, методы, давшие изумительные результаты. Л. Блуа вскрывает, что всякий буржуа, будь он христианин и добрый католик, верит лишь в этот мир, в данность, в необходимость, в полезное и деловое и не верит ни во что иное, ни во что рождающееся после Креста и Голгофы. "Великолепное превосходство буржуа основано на неверии, даже после того как он увидел и дотронулся. Что я говорю! на невозможности увидеть и дотронуться вследствие неверия" ("Exegese des lieux communs"). У Блуа есть гениальное определение идолопоклонства: "Идолопоклонство -- это предпочтение видимого невидимому" ("Le mendiant ingrat"). Буржуа всегда идолопоклонник, он живет рабством у видимого. И как много таких буржуа-идолопоклонников среди добрых католиков! Л. Блуа не выносит буржуазную религиозность -- она хуже атеизма. С каким уничтожающим сарказмом говорит он о том, что такое le bon Dieu для буржуа: "Le bon Dieu du Bourgeois est une espece de commis dont il n'est pas sur et qu'il se garde bien d'honorer de sa confiance... il n'y a pas a dire, le bon Dieu est extremement decoratif dans les boutiques. On sait cela, quand on est dans le commerce... Je ne serais pas eto