Страница 127 из 1406
— Это будет непросто, — покачал головой Вертакс. — Многие, те же эльфы, полагают, что нам нет места в этом мире, да и рыцари Тьмы не жаждут, чтобы мы обрели в нем свое место.
— Я знаю, но бригадир Слит — опытный командир. Я верю ему и всем солдатам бригады, они сделают все, чтобы защитить наш город.
— Что-нибудь может заставить вас изменить решение? — спросил Прокел.
— Нет, господа, благодарю за оказанную мне честь, — твердо ответил Кэн.
Офицеры допили кактусовку и двинулись к выходу, все, кроме Слита. Он остался сидеть.
— Полковник Митрат, — позвал Кэн.
Гвардеец остановился, дернул головой, и на мгновение Кэн подумал, что он проигнорирует обращение, но тот уже повернулся.
— Я хотел бы извиниться, полковник. Я был излишне резок. Я был вне себя.
Митрат долго молчал, и тишина, казалось, звенела от напряжения, наконец, он издал неопределенный гортанный звук и сказал:
— Я сделал все, что должен был сделать, и не сожалею об этом. Но иногда… по ночам… или когда я видел их глаза…
Он замолчал, медленно кивнул и, резко повернувшись, покинул комнату.
Слит продолжал смотреть на Кэна.
— Что ты на меня уставился? — прорычал Кэн. — У меня что, перья выросли?
— Нет. Я рад, что вы им отказали.
— А что я, по-твоему, должен был согласиться?
— Нет, но вы вполне могли изменить свое решение, получив такое предложение. Не то чтобы из вас не получился бы хороший генерал, но мы зашли уже так далеко, столько прекрасных парней отдали свои жизни…
— Завтра мы оправляемся в Тэур, — перебил его Кэн. — Я хочу, чтобы бригада была готова выступить с первыми лучами солнца. Вам хватит времени все подготовить, бригадир?
— Вы же знаете, что хватит, — улыбнулся Слит.
Когда Слит ушел, Кэн выглянул за дверь и обратился к Гранаку:
— Гранак, э-э… — начал он, чувствуя неловкость и смущение. — Я, э-э-э… хотел бы попросить тебя найти лейтенанта Фонрар и спросить у нее, не составит ли она мне компанию за ужином.
— Есть, командир! — ответил Гранак, изо всех сил стараясь не улыбаться. — Я спрошу ее.
Кэн вернулся к карте. Дорога будет не простой, но они ее осилят. В этом он был уверен.
На следующее утро Инженерная бригада Первой драконидской армии в последний раз построилась на плацу форта. Фургоны были готовы, дракониды и драконидицы прекрасно вооружены, облачены в доспехи, у них было все, что могло понадобиться в дороге.
В заплечном мешке Фонрар, среди прочего, была изящная серебряная урна, украшенная изображениями драконов. Драконидицы нашли ее на складе, она была из Нераки. В урну они поместили пепел Хазат. Их сестра отправлялась вместе с ними.
Слит махнул Кэну, который стоял в стороне.
— Не хотите присоединиться к нам, я с офицерами пойду в авангарде?
— Спасибо за приглашение, Слит. Почту за честь.
Слит отдал команду, и бригада двинулась к выходу из крепости. Впереди шел Гранак, гордо неся развернутое знамя. Они прошли ворота и теперь двигались по изрытому, грязному, местами обгорелому и заваленному обломками и обрывками полю — все, что осталось от огромной армии гоблинов. Дракониды прошли не более полумили и только начали подниматься к перевалу, когда сзади раздался топот.
— Бригадир! — крикнул подбежавший драконид.
— Да, — дружно ответили Слит с Кэном, поворачиваясь одновременно.
— Извини, — улыбнулся Кэн. — Привычка.
— В чем дело, солдат?
— Взгляните туда! — бааз указывал на крепость.
Из ворот крепости в походном строю выходили дракониды. Впереди — Девятый пехотный полк, за ним Первый, далее — Третий. Они маршировали вслед колонне бригады. Никто ничего не говорил. Подходившие становились в хвост колонны.
— Что это? — удивился Кэн.
— Они идут с нами, — сказал Слит.
— Все? — Кэн был поражен.
— С другой стороны, бригадир… Извините, — Слит озадачено посмотрел на Кэна. — А кстати, как вас теперь титуловать?
— Ваша милость, устроит? — улыбнулся Кэн.
Слит фыркнул.
Последними из крепости вышли гвардейцы Такхизис. Их вел Митрат, и они предусмотрительно оставили значительное расстояние между собой и предыдущей колонной.
— Нам они нужны, эти ублюдки? — нахмурился Слит.
— Они дракониды, — ответил Кэн. — Они принадлежат нашей расе. Мы найдем дело и для них.
Следом за гвардейцами, идущими в четком строю, из крепости высыпала беспорядочная толпа, насчитывающая примерно сотню драконидов. Они остановились и с недоумением смотрели вслед уходящим, не понимая, что им теперь делать.
— Дуболомы, — вздохнул Слит. — Спасибо гоблинам, в живых осталось немного. Что с ними? Возьмем с собой? В некотором смысле, они тоже дракониды.
— Да… дракониды. Может быть, со временем кто-то из них и вспомнит о том, кем он был. Но в любом случае сейчас ответственность за них легла на нас. Отправь вестового к полковнику Митрату. Пусть передаст ему, что именно он отвечает за дуболомов, лично.
— Есть, — Слит улыбнулся и добавил: — С удовольствием, командир. То есть я хотел сказать, губернатор.
Губернатор. Звучит неплохо.
Конечно, об этом еще стоит серьезно подумать. Все-таки его готовили в солдаты, а не в политики, но он постарается.
Кэн повернулся и, высоко подняв голову и расправив плечи, повел драконидов на север. Он вел свой народ навстречу судьбе.
Джейн Рейб
Рассвет Новой Эры
Прыжок в бездну
Палин стоял возле разрушенного алтаря посреди горелого леса. Юноша был высок и строен, словно одна из тех подпаленных, но тянувшихся к жизни березок, что окружали его. Под мышкой он держал посох, увенчанный серебряной чеканкой в виде драконьего когтя. Полы белого одеяния хлестали его по ногам при сильных порывах ветра. Длинные каштановые волосы назойливо лезли в глаза, а он все не мог оторваться от книги, которую бережно держал в ладонях, и не убирал с лица непослушные пряди.
Красный кожаный переплет книги потрескался и выцвел, напоминая розовые тени Лунитари — луны, сиявшей сейчас в небе, той самой, что назвали в честь Богини магии, одной из тех, которым поклонялись на Крине. Книга излучала магию. Палин чувствовал ее: в тонких пальцах ощущалось покалывание, они заряжались таинственной энергией, которая поначалу от него ускользала, а теперь пульсировала в такт биению его сердца.
Золотые буквы на переплете едва проступали. «Магиус» — только и сумел разобрать Палин.
Единственное попятное слово — имя величайшего воина-чародея Крина — свидетельствовало о важности книги. Древний фолиант был самым ценным в коллекции магических книг, хранившихся в Вайретской Башне. Палин знал, что этот том никогда прежде не покидал пределов священного здания, это произошло только теперь, когда возникла отчаянная необходимость прибегнуть к заклинаниям, занесенным в ветхую книгу. Но хватит ли их, чтобы противостоять Хаосу, который обрел свободу благодаря Серой Драгоценности и теперь угрожал уничтожить весь мир? И сумеет ли он, Палин, поднявшийся чуть выше простого ученика, пробудить магические силы и направить их против всемогущего Божества, что свирепствовало сейчас в Бездне?
Несколько минут назад Рейстлин, стоявший рядом, передал магическую книгу в руки Палину. Тем самым он выразил огромную веру в то, что его молодой племянник сумеет мудро использовать содержащиеся в ней заклинания. По сравнению с дядей Рейстлином и другими уважаемыми и могущественными чародеями Крина Палин казался себе неопытным юнцом. В отличие от них ему до сих пор не приходилось приносить жертвы ради магии, хотя сейчас перед ним стояла задача, способная с лихвой восполнить этот недостаток: она могла оборвать его молодую жизнь. Я готов, — сказал он Рейстлину и мысленно добавил: «Я готов принести себя в жертву».
Чародей в черном плаще кивнул и отступил. Аша, воспитанница племени эрдов, собралась, было что-то сказать, но ее слова заглушил завывавший с новой силой ветер. Мощный порыв подхватил Палина и поднял над пологом леса, словно невесомый лист, унося прочь от родной стороны, от Рейстлина и золотоглазой красавицы Аши. Палин плыл в вышине, как марионетка, подвешенная на невидимых нитях. Его нещадно трепал бушующий ветер, и все краски леса — белые березы с зеленой листвой, черные обугленные ели — слились в круговорот бликов и размытых пятен. А уже через мгновение ветер стих, и Палин почувствовал, что падает, будто кто-то обрезал нити. Все звуки вокруг стихли, он слышал лишь биение собственного сердца. Какая-то неведомая сила затягивала его в бездонный глухой омут подрагивавших и танцевавших искр, которые, попадая на его кожу, жалили, словно ТЫСЯЧИ прожорливых насекомых.