Страница 66 из 95
И возможно ли вообще перейти этот рубеж - понять и принять нечто абсолютно выходящее за рамки твоих знаний и опыта, твоего ощущения мира, нечто по-настоящему невероятное, ничем не похожее на то, что окружает тебя и окружало твоих предков?
Иногда кажется - нет.
Иногда кажется - да...
Его привела к земам не только простая любознательность, как приводила сотни других, и не только веление Поиска, хотя он и был Хранителем Пятого Луча. Он пошел в добровольный плен, неся в себе соединенную мудрость Шести и общую надежду народов Дэла.
Последние несколько столетий планету лихорадило. Неведомые силы то здесь, то там рвали тонкие искусные цепочки Равновесия, и необратимые трагедии разыгрывались среди живого.
Не конвульсии космической бездны, не горячка солнечных пятен и не бунт земных недр вызвали болезнь. Равновесию биофона грозили... земы.
Категоричность обвинения не нравилась Уиссу. Да он, собственно, и не собирался обвинять или оправдывать. Он пришел к земам без предубеждения, но и без симпатии. Обязанностью хранителя Пятого Луча была разведка.
Но случай перевернул все вверх дном...
* * *
Та памятная августовская ночь ничем не отличалась от предыдущих. Было душно, и пришлось на несколько градусов понизить температуру кожи. Теплая вода акваторий пахла железом заградительных решеток. Сгорая в стратосфере, печально шуршали бессчетные метеориты и сгустки космической пыли. Монотонный звездный дождь убаюкивал, навевал дремоту...
Дела шли плохо. Целый год "плена" добавил немного нового к наблюдениям, сделанным четыре тысячи лет назад. Земы почти не изменились биологически, общие психические индексы остались прежними. Никаких патологических сдвигов. Версия всеобщего наследственного безумия отпадала...
День обычно кончался игрой. Молодая земка принесла свежей рыбы, и они минут пятнадцать возились в воде. Уисс искренне веселился, пытаясь скопировать подводные пируэты этого забавного и по-своему милого существа. Земы, как и все сухопутные, любят воду - сказывается первородный инстинкт но на этот раз, вопреки обыкновению, земка играла неохотно и скоро вылезла на берег.
Она сидела на влажном камне и смотрела на звезды. На коленях у нее поблескивал небольшой аппарат, которым пользуются для записи и воспроизведения звуков.
Уисс, отключив световое зрение и локаторы, дремал, прижавшись боком к нагретому за день камню. Бессвязные отсветы дневных мелочей освобожденно и легко кружились в голове.
Что он знает об этом существе, сидящем подле, - и бесконечно далеком? Он знает его повадки и привычки, оно откликается на имя "Нина", иногда даже - на пента-волну, хотя почему-то пугается при этом. Но что руководит этим нескладным примитивным телом? Какая власть, какие побуждения заставляют земов тратить время и силы на создание искусственной среды, разрушая естественную? Ощущение неполноценности? Страх перед миром? Голод?
Камешек скатился с откоса, булькнул в воду. Земка включила свой аппарат. Из коробки поползли тягучие завыванья, которые издают земы, встречаясь друг с другом.
Уисс досадливо зажал инфраслух - бессмысленное бормотанье раздражало его.
Он уже почти спал, когда увидел РЕЧЬ. Сначала он решил, что это сон, потом - что рядом появился неведомый товарищ, но уже через секунду понял, что цвет исходит из аппарата земки, и замер.
Это не была речь дэлона - в ней клубились, плясали, замирали и загорались вновь чужие краски, чужие, невнятные и мятежные образы - но это была осмысленная РЕЧЬ!
Дрожа всем телом, Уисс пытался понять, что говорит многотональный, многотембровый голос. Волнение мешало ему вжиться в ритм, всмотреться в невиданные, дикие сплетения ассоциаций. Но вот мелькнуло в сумбурном потоке знакомое - ослепительная синева и белые пятна в синеве...
Небо! Конечно, небо - странно уплощенное, искаженное непривычным ракурсом, но - небо Земли! И суша - от края до края, без единой полоски воды - гигантские каменные волны с белоснежными шапками на гребнях застывшее на века мгновенье бури...
И снова - хаос непонятного, но почему-то тревожно знакомого - словно кто-то на чужом языке пересказывает историю, которую ты давно забыл: что-то мерещится в диковинных созвучиях, мельтешит - и ускользает.
И вдруг - огромная фигура зема: лохматая голова заслоняет солнце, плечи раздвигают горы, а в руке у него...
Эти ярко-алые, судорожно трепещущие языки, похожие на щупальца бешеного кальмара...
Красный Глаз Гибели, страшное проклятье Третьего Круга, едва ли не погубившее пращуров - клубок вечного ужаса, от которого через много миллионов лет вздрагивают во сне далекие потомки, враг всего живого ОГОНЬ!
Речь продолжалась, но Уисс уже не видел ее - сработали сторожевые центры Запрета, заглушив опасные видения мягкими успокаивающими колебаниями.
Каждый дэлон проходил через операцию Запрета сразу после рождения: из подсознания стирали все, что связано с тайнами Третьего Круга эпохи Великой Ошибки. Этого требовало благоразумие и забота о духовном единстве народов Дэла.
Только Бессмертные, несущие знак Звезды, обречены были на знание Всего. Но чтобы уберечься от Безумия Суши, они ограждали мозг нервными центрами, мгновенно реагирующими на опасность...
Речь погасла. Земка уже не сидела, а стояла. Она заметила волнение Уисса и, судя по всему, взволновалась не меньше. Потом вдруг сорвалась с места и бросилась вверх по откосу, скользя и спотыкаясь на сырой от ночной росы гальке.
Уисс свистнул с такой яростью и силой, что по воде побежала рябь. Тонкая, бесконечно тонкая ниточка между двумя мирами - неужели ей суждено порваться?
Земки все не было, и Уисс метался по акватории, бешено вспарывая воду спинным плавником. Чью РЕЧЬ он видел?
Чья гордая и страстная душа соединила в себе жгучую резкость молний и томную нежность утреннего бриза? Чей исступленный разум выплеснулся в бурной исповеди?
Что несет могучий голос - надежду или угрозу?
Огромный зем и - Глаз Гибели...
Мозг Уисса кипел и напрасно мигал предупреждающе внутренний глаз врожденное чувство самосохранения на этот раз изменило дэлону.
А земки все не было.
Что если... Нет, невозможно. Забавные, нелепые, неповоротливые существа - и кипящее море Мысли? Тысячи лет рядом, бок о бок - Разум?
С откоса полетела галька. К Уиссу бежали двое - Нина и старый зем, откликавшийся на имя "Пан". Они остановились у самой воды, возбужденно размахивая верхними конечностями, и забормотали быстрее обычного. Земка показывала то на аппарат, то на Уисса. Дэлон мучительно напрягал инфраслух, пытаясь уловить смысл бормотания, которое до сих пор считал досадней помехой:
- С-о-в-е-р-ш-е-н-н-о с-л-у-ч-а-й-н-о... В-к-л-ю-ч-и-л-а н-е т-у с-к-о-р-о-с-т-ь...
- Ч-т-о т-а-м з-а-п-и-с-а-н-о?
- С-к-р-я-б-и-н... П-о-э-м-а о-г-н-я... В-к-л-ю-ч-и-л-а н-е т-у с-к-о-р-о-с-т-ь...
Земы бормотали и бормотали, а мысли Уисса неслись по крутой траектории вокруг темного ядра загадки.
Если даже это нудное бормотание - средство общения, то вслушиваться бесполезно. Таким примитивным способом - около сотни звуков, едва различимых уже на 30-40 метров, - не передать сколько-нибудь полной и осмысленной информации. Только самое примитивное: сигнал боли, сигнал тревоги, сигнал призыва.
Но РЕЧЬ живет в аппарате земов, и она зачем-то нужна им.
Замкнутый круг, который надо разомкнуть во что бы то ни стало.
Огромная фигура, закрывшая солнце, и Глаз Гибели над головой...
Угроза?
На берегу поднялся переполох, и по воде резанул луч прожектора. Уисс раздраженно метнулся в сторону и броском ушел в темноту, к самому ограждению, где глухо дышало море.
Если это угроза - то не от самих земов. Земы по натуре доверчивы и миролюбивы - об этом говорит память тысячелетий и собственный опыт.
Но они могут быть оружием чужой воли, и тогда гипертрофированная способность к подражанию, тяга к искусственному дадут отравленные всходы.