Страница 44 из 46
– Ты себе другого найдешь.
– Кир.
Мужчина зашипел. Выругался и со злостью саданул кулаком по песку вперемешку с пеплом.
– Настя, солнышко, ну, пожалуйста... Ну ради меня.
– Я ради тебя сюда приперлась, – я зарыдала.
Кирилл вздохнул, обнял, прижал сильно-сильно к себе.
– Зайка. Я тебя очень люблю. Я никого не любил. И, наверное, не полюбил бы. Пожалуйста, ради меня, уйди. А? Тебе жить нужно дальше, ты же сможешь...
– Я без тебя не смогу, – тихо шепнула я. – Как я жить буду, если ты здесь растворишься?
– А ты помни обо мне, а ? Помни, – Кирилл осторожно вытер мне слезы. – И я буду рядом. А ты будешь жить и меня вспоминать...
А я снова зарыдала, понимая, что вытащить одна его не смогу. Не справлюсь. Сил не хватит. Это я, моя вина, что Кир сейчас здесь. Отчаяние лишало сил дышать и думать. Только боль... безграничная, неконтролируемая. Я предала его. Предала всех тех, кого клялась оберегать и защищать, тех, кто нуждался во мне. И вот, вот она, плата. Судьба не терпит предателей и изменщиков... Вот она, моя кара.
– Так. И чего сидим, чего ревем? – раздалось над ухом. – Я, между прочим, здесь уже не в первый раз, и мне тут еще тогда не понравилось.
Реветь я перестала. Уставилась на Федьку, совершенно не прозрачного Федьку, стоящего надо мной.
– Федя?
– Ага, это я, – кивнул мой полтергейст и присел рядом с Кириллом. – Я за тобой сразу пошел, только так, чтобы ты не видела, – и уже зло добавил. – И как нить порвала, тоже видел…
– Вот и молодец, – кивнул Кир. – Хватай Аську, и дуйте отсюда.
– Не понял? – напрягся призрак.
– Он идти не может, – пояснила я.
– Тогда будем в партизан играть, – кивнул полтергейст. – Кирюха, ты в войнушку играл?.. Вот, ты у нас раненый будешь.
Кирилл глаза закатил, но отбиваться сразу от двоих настырных спасателей уже сил не было. И вот мы двинулись по пустыне – бледный Кирилл и мы с Федей, изображающие костыли. Я продолжала коситься на небо, где все так же сновали черные смерчи. А зрение у них отменное.
– Теперь найти бы дорогу, – шепнула я.
– Еще бы найти ее незаметно... – задумчиво протянул Федор, глядя в небо.
Они приближались. Черные вихри один за другим обрушивались на землю, заставляя пепел тучами взмывать вверх.
– Федя, дуй домой, – рявкнула я, наблюдая за бурей в пустыне.
– Ага, щас, – огрызнулся призрак. – Там Семен, он меня кошмарить за тебя будет, я лучше тут останусь.
Тьма приближалась. Кирилла шатало все сильнее, меня тоже потряхивало от страха. А главное, никакой надежды на спасение. Нить моя потерялась, было бы время – нашли бы, а так… Я крепче обняла Кирилла, схватила за руку Федю. Я судорожно соображала, что делать, и старалась не поддаваться панике. Но как не поддаться, если ты уже без секунды никто? И было до безумия страшно за тех, кто сейчас стоял рядом. Стыдно за то, что втравила во все это Федьку. Он же мог переродиться. А Кир? Не уберегла, не защитила. Хотелось выть и грызть глотки темным тварям. Но что я могу? Молиться о спасении... Слова пришли сами. Поднялись из глубины души, а руки потянулись к шее, где на тесемке висел простой оловянный крестик.
Свет – это маяк, так может, выйдет? И я бормотала про себя молитву, прося о спасении. Не себя. Двух безвинных душ, ставших жертвами обстоятельств. Ни один ни другой не заслужили быть здесь. А я? Я о себе вообще в этот миг не думала. Мои грехи – моя расплата. Так отчего платят те, кто даже не был рядом со мной в те моменты? Я ощущала крепкие объятия Кирилла, впервые в жизни чувствовала пальцы Феди, сжимавшие мои. А еще слышала свист и грохот приближавшейся тьмы. Слезы текли по щекам, боль разрывала сердце. Так не должно быть. Не может все закончиться так, не должны добро и свет гибнуть, поглощенные тьмой. И земля дрогнула, совсем близко, над ухом потрясенно вздохнул Кирилл, Федя выговорил что-то крамольно не членораздельное. Все, что я помнила далее, – это оглушительные хлопки исполинских крыльев и свет. Слепящий, выжигающий глаза свет, и... Я вывалилась в реальность, судорожно глотая ртом воздух и щурясь от света лампочки.
– Настенька... – в грудь мне бухнулся заплаканный Семен.
Рядом присел и обнял Рудик. Долго и вдумчиво объяснял мне, почему я идиотка и что за это со мной нужно сделать. Рядом блекло фосфоресцировал Федя. Лиза устало терла лицо, пересев с пола на диван. Потом подошел уставший и бледный Кирилл, сел рядом, обнял и поцеловал в щеку. И я снова зарыдала, уткнувшись оборотню в плечо, все еще не веря, что у нас вышло. А еще отчетливо поняла, что мне не повезло. Не бывает везения в этой жизни. Бывают уроки, наказания и подарки. Жизнь вокруг – это не просто блага и удобства вперемешку с проблемами и несчастьями, это школа, где мы познаем суть мироздания и самих себя. Осознаем себя и свои обязанности в этом мире.
Я свой урок провалила. Забыла, что такое быть мной. Быть ведьмой, быть одаренной, быть посвященной в тайну – значит вместе с даром получить обязанности и ответственность перед высшими силами. И от них не сбежать, не спрятаться, не отказаться. Я слишком долго игнорировала свое предназначение, и мне прямо показали, к чему приведет мое разгильдяйство. У вселенной на меня планы.
Кирилл будет нуждаться во мне, он моя судьба, но любой подарок нужно заслужить. Мне словно крикнули в ухо: «Образумься и трудись». Там, за гранью, оказываются многие, и их близкие переживают то же, что и я. Мне показали, что равнодушие к своему долгу, мелочь, незначительный поступок способны в будущем разрушить жизнь, и не одну. Вот что значит быть ведьмой – принять свой дар и выполнять свои функции в отлаженной шахматной игре. А за непослушание больно бьют по голове, мне повезло – мне погрозили пальцем. Я солдат, и я приму бой. И сил мне хватит, потому что я теперь в себя верю и мне есть за что бороться, а это сильнее любой магии.