Страница 37 из 46
– Устала? – неожиданно подал голос оборотень.
– Нет. Даже легче стало, – пожала я плечами. – Я приняла Инну за расчетливую стерву, а она...
– Дура.
– Согласна. Но мне ее жаль.
– Тебе всех жаль, Асенок, – улыбнулся Кирилл. – Я и раньше знал, какая ты, но вот помотавшись с тобой по разным странным местам, понял, что влюбился снова.
– Правда?
– Правда. Ты так пытаешься понять людей. Обдумать и найти оправдание их поступкам. Ты даже Инну не осуждаешь.
– Ты же не осуждаешь детей за проказы, – пожала я плечами.
– То дети…
– Для большинства людей мистика – это способ развлечься, – вздохнула я. – Безобидный и смешной. Они как дети со спичками: мало кто понимает грозящую опасность. Вот и Инга такая... И Маша.
Кирилл замолчал и только челюсти стиснул крепче. Теперь неприязнь Кира к Маше становилась понятнее. И пускай он не чувствовал, что именно она делала привороты, его звериная суть улавливала опасность от этой девушки, ощущала ее стремление подчинить его душу. Отсюда его грубость и раздражение.
– Что с Машей будем делать? – выкручивая руль вправо, уточнил оборотень.
– Загляну к ней на днях. Надеюсь, ее так тени не облепили, как Инну. Но я лучше с батюшкой, но без тебя смотаюсь.
– Не доверяешь?
– Ты просто очень остро реагируешь, – мягко улыбнулась я.
– М-да. Прости. Сорвался.
– Бывает, – отмахнулась я. – Вот обрастешь шерстью, отрастишь хвост, тогда-то тебя и попустит.
– Хорошо бы, а то я себя уже боюсь.
– Не нужно. Страх убивает первым, – снова снесло меня на нравоучения. – От него паника, ошибки, истерики... Верь себе и в себя, Кирюша. Инстинкты инстинктами, но я точно знаю, что ты не убьешь. Совесть – это стоп-кран, а у тебя совесть очень развита.
– Мне бы твою веру.
– Развивай. Это самое важное оружие против тьмы в душе, – вздохнула я, – и не только. Вера способна на многое. Но только искренняя.
– Скажи трижды «верую», – криво усмехнулся оборотень.
– В нашем с тобой мире единственный способ держаться на плаву – это следовать за светом и верить в его силу, иначе борьба проиграна с самого начала.
– У тебя вера сильная?
– У меня? – я нервно почесала кончик носа. – Не думала. Она у меня зиждется не на проповедях и сказках. Я знаю, что есть зло, я видела, на что оно способно. А значит, есть и добро, и оно тоже на многое способно для защиты нас. И я просто верю, что меня не оставят и в нужный момент протянут руку помощи.
– А почему сейчас не протянут, Ася? – вздохнул оборотень. – Его помощь была бы кстати.
– А сейчас мы и сами справляемся, – бодро произнесла я. – Тьма развращает подарками, свет ими награждает. Одни пробуждают праздность и голод, другие – силу духа и стойкость к трудностям. Так что терпи и борись.
– Тебе бы цены на проповедях не было бы, – хохотнул оборотень.
– Не люблю публичность.
Я потянулась и поцеловала Кира в выбритую щеку. Тот в ответ взял за руку и нежно сжал мои пальцы.
– Асенок, а что нужно еще знать про «серую зону»? – неожиданно отозвался задумчивый Кир.
– Не драматизируй. Все будет хорошо.
– Ася, я не помню, как меня срывает. Я прихожу в себя от твоего голоса, а в руках чья-то шея, – рявкнул Кирилл.
Сама знаю, что все плохо. И чем дальше, тем хуже. Мы сняли привороты Инны, и ошметки магии и ментальных воздействий перестали раздражать ауру оборотня, но все же я помнила о тени, стоящей на балконе. Если они взяли след, то будут дожимать до тех пор, пока у них есть возможность. А время у них есть до того, пока оборотень не переродится полностью и не подчинит в себе зверя. До нового полнолуния. Но и потом они будут пытаться. Они всегда пытаются.
– Это место, где дух – то человеческое и чистое, что есть в нас – гибнет, если не может найти путь к себе, – медленно начала я. – Ты продолжаешь жить, вести привычную жизнь. И с каждым разом, поддаваясь искушению, будешь на шаг ближе к пропасти, той бездне, откуда уже прежними не возвращаются.
– Ты же вернулась, – усмехнулся Кир.
– А кто сказал, что я прежняя? – фыркнула я. – Я не такая, какой была. Стала злее и критичнее. А не выдерни меня оттуда бабка, я бы сейчас ходила по городу и творила пакости от мелких до крупных. Смотря что нужно было бы моим собратьям.
– Но ты же вернулась. И не потерялась.
– Уловка в том, чтобы не забывать, кто ты и кем хочешь быть. Из последних сил цепляться за свою память, за тех, кто тебе дорог и близок. Не знаю как, но в том мире ты словно растворяешься, становишься ничем, и чем дольше ты там сидишь, тем равнодушнее делаешься к этому миру. В нашем мире ты все тот же, только все чаще впадаешь в состояние, похожее на транс. Зудит одна навязчивая идея, а тот мир все сильнее и сильнее затягивает. Ночные кошмары, шорохи и шепоты из углов. Провалы в памяти, странные, нелогичные поступки. Но это не так часто бывает. А нелюди все через такое проходят, мы же ближе и к тьме, и к свету. Мы все тоже нечисть отчасти. Но попав в тот мир, единственный шанс не потерять себя – это держаться за память; это та ниточка, что способна вывести в мир людей. А еще вера. Вера в себя и в то, что ты устоишь.