Нечисть в мегаполисе

Вечер протекал как обычно. Федя с Семеном увлеченно таращились в телевизор, я рылась в книгах, разыскивая нужную информацию, нелюдей. Кирилл вызвался сходить в магазин за продуктами. Его внезапный всплеск авторитаризма затух на корню, и я снова получила в свое распоряжение хозяйственного и надежного мужчину. А еще он очень вкусно готовит. Не мужик – мечта! Устало потерла воспаленные глаза и откинулась на спинку кресла. В квартире было душно и жарко, и я поднялась и побрела на балкон в надежде глотнуть свежего воздуха. Раскладушка Кирилла занимала почти все свободное пространство, и я, недолго думая, улеглась на нее, блаженно потянувшись всем телом. Лежать, глядя на заходящее солнце, было приятно, я даже дремать начала, греясь в его лучах. От постели пахло Кириллом, в голову стали лезть всякие глупые мысли и фантазии; поворочавшись еще немного, я вскочила, жалея, что вообще пришла сюда. И кто мне сказал, что у него ко мне чувства? Флирт в общении и двусмысленные фразы еще не признание в любви. Может, в детстве я ему и нравилась, но мало кто сохраняет детскую привязанность. Я принялась рассеянно застилать развороченную постель. Из-под подушки выскользнул лист бумаги и, покружившись, лег мне под ноги. Я подняла его и хотела сунуть обратно, но в последний миг бросила на него беглый взгляд.

По спине забегали мурашки, сердце нервно заколотилось в груди. Я пулей помчалась сквозь комнату и закрылась на кухне. Я потрясенно вертела в руках обрывок листа. С него на меня задумчиво взирал искусно выполненный карандашом портрет девушки. Рассыпанная по плечам пушистыми волнами копна волос. Изящный наклон головы, тонкие черты, лукавая полуулыбка на губах и огромные глаза на пол-лица. Странно, но, видя это лицо в зеркале каждый день, подобной одухотворенности и грации не замечала. Интересно, он меня такой просто видит или я такая и есть? Впрочем, оба ответа меня вполне устроят.

– К сожалению, в рисунке можно передать не всю красоту, – голос Кирилла выдернул меня из задумчивости. Я даже не слышала, как он пришел. Проклятая звериная натура. Повешу ему бубенчик.

– Совершенствуешь свой талант? – ляпнула я первое, что пришло в голову. – Я не рылась в вещах. Я убрать хотела.

– Нравится? – мягко улыбнулся оборотень.

– Ты всегда хорошо рисовал, – растерянно пробубнила я. – А мои портреты ни разу.

– Кто сказал? Просто я их не показывал, – Кирилл осторожно взял листок из моих рук. – Это набросок. Я планировал его переделать.

– Мне и так очень нравится, – спохватилась я. – Это единственное мое изображение, которое мне нравится. На всех фото я какая-то испуганная. А тут ты все так приукрасил.

– Я рисовал то, что видел, – Кирилл небрежно оперся о кухонный стол, задумчиво глядя мне в глаза. – Ася, ни одна картина или фото не передадут всю разнообразность тебя.

– А ты ярый ценитель внутренней красоты? – в комнате стало как-то жарко, и я смущенно избегала смотреть Кириллу в глаза.

– У тебя в наличии и внутренняя, и внешняя, – все так же вкрадчиво продолжал Кирилл, доводя меня своим голосом до нервного припадка.

Так, Ася! СОБРАЛАСЬ ЖИВО!!! Ты взрослая женщина, а не подросток!

– Никогда не догадывалась о таком ко мне отношении, – выдавила я дрожащим голосом. Ей-богу, сейчас в обморок хлопнусь.

– Я никогда не скрывал своего отношения к тебе, – Кирилл наклонился еще ближе. – Просто ты всегда держала дистанцию.

– Я думала, это плод моего воображения, – ей-богу, хлопнусь!

– Иногда твое воображение стоит сдерживать, – Кирилл ласково провел кончиками пальцев по моей щеке.

В памяти почему-то всплывали сопливые мелодрамы, где вот так же под романтичную музыку герой целует героиню. Я приготовилась... Но это в фильмах, а у меня свой экшн.

– А чего вы закрылись? – прокряхтел Семен, распахивая кухонную дверь.

Я страдальчески закатила глаза. Кирилл легонько пнул дверь, и она с грохотом и дребезжанием захлопнулась перед самым носом Семена.

– Так бы и сказали, что заняты, – обиженно буркнул домовой под дверью и пошлепал в комнату вымещать обиду на призраке. – Федька, выключай этот ящик и пошли мышей гонять. Ты мне кота приманить обещал. Я же на помойку пойти не могу.

– Сейчас? – удивился Федя. – Давай утром я по помойкам пройдусь. Кино интересное началось.

– Нет, сейчас! – засуетился домовой. – И давай быстрее.

– Чего тебе так загорелось? – возмущался недогадливый Федя. – Неделю не надо было и вдруг надо стало!

– Надо! Давай живо собирайся, – дальше было слышно лишь неразборчивый шепот домового.

– А! – обрадовался Федя. – Наконец-то дозрели!!! Уже испаряюсь.

После этих слов все стихло. Первым не выдержал Кирилл: давясь от смеха, он буквально повис на мне. Я тоже не смогла сдержаться и от души расхохоталась, едва не падая на пол. Так мы и стояли, обнявшись и хохоча, на крохотной кухне, в лучах заходящего солнца. По моим меркам, это было романтичнее всех роз и подарков. Найти того, кто примет тебя целиком, без оговорок и со всеми довесками, которые к тебе прилагаются. Того, кого и ты сможешь принять, невзирая ни на недостатки, ни на трудности. А потом, отсмеявшись, мы принялись самозабвенно целоваться. Чего уж там. Эх!

 

***

Рабочий день протекал радостно и легко. И пускай комп завис уже третий раз, телефон лопался по швам от звонков, а от беготни к ксероксу отваливались ноги, я была счастлива. Вот и сейчас я, весело мурлыча песенку, распутывала клубок проводов под столом. Надо хоть не улыбаться так по-идиотски, а то клиенты, зашедшие к Кириллу, так на меня глядели, словно я душевнобольная. Ну да, было 8 утра, а я лучилась счастьем, как натертый пятак. Это не нормально по меркам офисной жизни.