Нечисть в мегаполисе

Бар "Изотоп" располагался в одном из спальных районов в ангаре погибающего завода. Хотя для людей бара там не было вовсе: умело наложенные заклинания скрывали вывеску от посторонних глаз, и лишь нелюди могли без труда найти это место.

– И часто ты здесь бываешь? – спросил Кирилл, оглядывая очередную развалюху заводских построек.

– Нечасто, хозяин бара – давний друг семьи, – туманно пояснила я.

– Тоже колдун?

– Не совсем. Хотя некоторыми способностями он одарен.

– В смысле? – насторожился Кирилл. – Экстрасенс?

– Угу, в силу обстоятельств. Он вампир.

– Я должен был догадаться, что бар для нечисти держит не простой человек.

– Пришли.

Я толкнула тяжелую, обитую железом дверь и шагнула в полутемное, насквозь прокуренное помещение бара. Стены увешаны плакатами с изображением различных рок-групп, разный старый хлам вместо декора, потолок оклеен старыми газетами, но, несмотря на это, уютно и чисто. С виду – обычный бар для неформалов. Почти все столики были заняты, в зале сновали услужливые официантки, барная стойка была больше похожа на виноградную гроздь. Кирилл настороженно щурился, то и дело втягивая носом воздух. Давали о себе знать волчьи инстинкты. Я уже давно не питаю интереса к ошивающейся здесь публике. Это одно из немногих мест в Киеве, где нечисти и нелюдям не нужно прятаться. Здесь все свои, здесь мало кого удивишь клыками или когтями, здесь легче получить энергетический удар в грудь, чем нож под ребро. А в остальном –бар как бар, вокруг все пьют, едят, болтают.

Рыжая шевелюра Рудика виднелась из-за голов посетителей, как одинокий одуванчик в поле. Вампир с удовольствием работал барменом, не гнушаясь при необходимости и обязанностей вышибалы. Увидев меня, Рудольф радостно замахал руками в сторону свободного места за стойкой. Мы с Кириллом бодро зашагали к развеселому кровососу. Глядя на Рудика, с трудом можно было заподозрить, что он живет на свете больше тридцати лет. Рыжий, лопоухий, конопатый, словно повзрослевший Антошка из известного мультика, разве что слишком бледный и худощавый.

– Привет, детеныш, – приветствовал меня вампир. – Что-то давно тебя не было, совсем старика забыла?

– Дел много, – улыбнулась я, кивая на Кирилла. – Знакомься, мой друг – Кирилл.

– Рудольф или Рудик, – вампир протянул Кириллу бледную ладонь. – Очень приятно. Оборотням мы тоже рады.

– Кирилл, – кивнул мой начальник. – Это так бросается в глаза?

– Нет, – клыкасто улыбнулся Рудик. – Но псиной разит прилично. Усаживайтесь. Чего изволите?

– Пива, – упавшим голосом попросил Кирилл.

– И мне.

– Ты уже пьешь пиво? – без тени притворства ужаснулся вампир.

– Лет так десять уже, – привычно напомнила я о своем возрасте.

– Как быстро растут дети, – вздохнула нежить и поплелась к холодильнику.

– А как же все эти истории про вражду оборотней и вампиров? – поинтересовался у меня Кирилл. – Сказки?

– Не совсем, – я, жмурясь, отпила глоток свеженалитого пива. – Вражды никогда не было, просто, как все хищники, и те, и другие охраняют свою территорию от посягательств.

– А бар?

– Бар – это нейтральная зона. Как водопой во время засухи в джунглях.

Народ все прибывал и прибывал, Рудик носился вдоль стойки как ошпаренный, иногда перекидываясь с нами парой слов. Вампир вертелся как пчелка, не обходя вниманием ни одного гостя. Кирилл с подозрением косился на огромную прозрачную колбу с краником, висящую на стене в баре.

– А это то, что я думаю? – Кирилл кивнул на колбу.

– Ага, томатный сок, – заулыбался Рудик.

– Я думал, кровь, – в голосе Кирилла послышалось облегчение пополам с удивлением.

– Не-а, кровь у меня под стойкой, – Рудик ловко извлек канистру на свет божий. – На свету она портится. Бычья и свиная на выбор.

– А человеческую достать нельзя? – я и не знала, что у бледности бывает столько оттенков, но Кирилл смог доказать обратное.

– Человеческая дороже, это больше деликатес. Если надо, она в подсобке, – Рудик явно наслаждался замешательством гостя. – Все группы, но четвертая, конечно, самая редкая.

– Она вся списанная! – решила вмешаться я, пока Кирилл не подумал, что тут артель по добыче крови.

Рудик чуть не валялся под стойкой от смеха, глядя на наши с Кириллом лица – мое перепуганное и его перекошенное.

– Зараженная, что ли, – Кирилл недоверчиво глянул на вампира.

– Угу, – Рудик задумчиво подпер щеку рукой, глядя на оборотня, – а ты думал, у меня тут кровевыжималка с некрещеными младенцами?

– Мелькнула мысль, – признался оборотень. – И вы пьете зараженную кровь?

– Ну, всякие там вирусы вряд ли навредят тому, у кого сердце и так не бьется, – пожал плечами вампир. – А так и волки сыты, и овцы целы.

– Судя по твоим клыкам, не все волки хотят есть отходы.

– Тут каждый выбирает для себя. Чистая совесть или инстинкты, – обиделся Рудик. – Среди людей тоже не все ангелы. Дело выбора. Люди часто тоже стоят перед выбором: чистая душа или замаранная. Не все выбирают чистую. Я отношусь к этому как к хронической болезни.

– Я не хотел обидеть, – Кирилл явно чувствовал себя виноватым.

– Расслабься, – как ни в чем не бывало отмахнулся вампир. – Когда впереди вечность, на слова внимания не обращаешь. Поступки больше показывают истинную суть.

– Рудик, – замялась я, – а ты с Лизой еще общаешься?

– В некотором смысле, – кокетливо улыбнулся вампир. – А тебе зачем? На учет стать желаете? Куратора подыскиваешь?

– Да. Мне эти крысы из инквизиторов страх внушают, – кивнула я в ответ.

– Какую регистрацию? – встрял Кирилл, слушавший нашу загадочную беседу.

– Нежити и нелюдей. Ты же новообращенный, – ответила я.

– Это как регистрация стрелкового оружия, – кивнул Рудик. – Бюрократия добралась и до нашего маленького, но веселого общества.

– Лиза нам очень нужна, – простонала я.

– Она на работе, сливается с природой, – подмигнул мне вампир. – Если сильно надо, завтра можем сгонять. С самого утра, часов в девять вечера. Когда там солнышко прячется?

– Спасибо, Рудик.

– Но ты же ее знаешь, захочет – поможет, нет – значит, нет, – пожал плечами вампир.

– Если можно, то я буду тебе очень благодарна, – заулыбалась я. – Если не выйдет с Лизой, тогда пускай инквизиторы назначают своего.

– Я постараюсь ее уговорить. Пару литров крови, и мы в расчете, – Рудик попытался изобразить плотоядный оскал. При его простодушной физиономии получилось плохо.

– Да хоть всю, – махнула я рукой. – Тогда до завтра.

– Ага, – Рудик протянул руку Кириллу. – Всегда рады гостям.

– Спасибо, – Кирилл ответил крепким рукопожатием. – Рад был знакомству.

Кирилл ловко спрыгнул со стула и не менее ловко подхватил меня, когда я уже пикировала со своего места носом в пол. И зачем нужно ставить такие стулья? Великаны в гости, что ли, ходят? Залезть – еще полбеды, а вот слезть… Я развернулась и собралась уходить, когда Рудик ухватил меня за руку, перегнувшись через стойку.

– Эй, Красная Шапочка, ты поосторожнее с этим зверем, – прошептал он, косясь на удаляющуюся спину Кирилла. – Это тебе не призраки и домовые. Такой и шею свернет.

– Кто бы говорил, сам с волчицей живешь, – огрызнулась я.

– Так я же бессмертный, – лукаво улыбнулся вампир. – А у тебя жизнь как у мошки.

– Рудик, я уже большая, меня уже не надо нянчить, – я ласково накрыла его ладонь своей.

– Я бабку твою в пеленках помню, вы для меня все младенцы, – Рудик так ласково глянул на меня, что защемило сердце. – Я привык, что все уходят рано или поздно, но это все равно больно. Береги себя, детеныш.

– Буду очень стараться. До завтра.

Я развернулась и резво пошагала к двери. Рудик еще пару раз махнул мне на прощание и вернулся к своим делам. Кирилл ждал меня на улице, задумчиво глядя в небо.

– Он за тебя боится, – спокойно констатировал оборотень. – И я с ним согласен. Я все-таки не твой Федя.

– Ну до его занудства тебе далеко,  – кивнула я. – Но ты на верном пути. Депрессия уже на пороге.

– Ася, это не шутки. Думаю, мне нужно будет уехать к себе.

– Ты думаешь, справишься в одиночку лучше? – разозлилась я.

– Мне так будет спокойнее.

– И опаснее. Дома я и Сеня. Мы можем помочь.

– А если я не смогу себя контролировать?

– А ты смоги. Для этого мне Лиза и нужна.

– А кто она?

– Оборотень. Потомственный. Девушка Рудика уже ну очень долго.

– А откуда ты Рудика знаешь?

– Он был крестником моей прапрабабки. Ну в смысле она научила его, как жить с тем, чем он стал.

– Неслабо.

– Рудика привезли в госпиталь со рваной раной на шее. Бабка сестрой милосердия была. После пары дней мучений он умер.

– Кому-то обед прервали, – предположил мой начальник.

– Нет. Рудик не был обедом. Он был потомством. Вампиры могут размножаться, только заражая других. Его наметили в стаю, но вмешались обстоятельства.

– Стаю?

– Да. Я же говорю, и оборотни, и вампиры – лишь охотники-хищники.

– И что бабка?

– Бабка спустилась в морг и стала ждать. Парнишка проснулся перепуганный и голодный. Она ему все разъяснила. Помогла выжить без убийства. Отвела к таким же, как он.

– А что стая? – снова кратко поинтересовался Кир; еще немного, и на язык жестов перейдем.

– Они его потеряли. Рудик не убивал, и инстинкты в нем затухли. Все мы сами решаем, кем быть, чудовищами или людьми. И, увы, от мистики это мало зависит.

– Никогда бы не подумал, что по городским улицам бродят стаи вампиров и оборотней.

– Не бродят. Тех, кто нарушает условия совместного бытия, отдают под суд и лишают жизни.

– Ого. Прямо инквизиция, – криво усмехнулся Кир.

– Она самая. Ты думал, они сдуру жгли несчастных девиц за цвет волос?

– Не пугай меня, Ася. Я и так боюсь, – уже вовсю веселился оборотень.

– Среди инквизиторов большая часть были нелюди, нежить и колдуны. Ведь это их мир, и им судить себе подобных. Есть правила и договора. Тот, кто их не нарушает, живет. Тот, кто не желает жить по правилам, умирает или изгоняется. Инквизиторы следят за соблюдением правил, по которым этот мир живет в относительном равновесии.

– Это они на учет ставят?

– Да. Каждого новорожденного.

– Кого?

– Новообращённого, – пояснила я. – Если ты не потомственный колдун или оборотень, то тебе обязаны помочь освоиться, найти куратора. Он следит за твоим обучением, контролирует твое развитие.

– Доносит об ошибках, – предположил Кирилл.

– Поэтому нам и нужна Лиза, – кивнула я. – Лучше иметь лояльного куратора, чем бюрократичного идиота с блокнотом.

– В этом мире все еще сложнее, чем в обычном.

– Жизнь – вообще сложная штука.

– Теперь понимаю, почему ты была такой замкнутой.

– Теперь знаешь, – улыбнулась я.

– Ты очень изменилась. Стала более уверенной, ироничной, сильной.

– Это просто последствия взросления, – пожала я плечами. – Ты тоже изменился. Когда мы учились в школе, ты был не таким решительным и дерзким.

– Жизнь меняет людей, – вздохнул оборотень. – Одних ломает, других делает сильнее.

– Кир, а что с тобой стряслось? Ты же просто пропал, и все.

– Мы с мамой ехали за город на пикник. Машину занесло, в ДТП попали. Выжил я один. Ноги переломаны, черепно-мозговая. Забрала меня тетка. Врачи долго удивлялись, как я смог выжить.

– Усиленная регенерация, – встряла я.

– Может. С 14 до 17 лет я провел в больнице и реабилитационном центре. Даже хромоты не осталось. В больнице я перечитал всю классику, обогнал школьную программу, экстерном сдал экзамены и поступил в универ.

– Кир, – я остановилась и взяла его за руку. – Почему ты мне не позвонил? Почему не рассказал?

– Сначала не до звонков было. А потом ты переехала и потерялась. Я нормально ходить стал только через пару лет, ехать к тебе на костылях не хотелось.

– Мы были друзьями, – удивилась я, – друзей не стесняются.

– Друзей – да, – туманно произнес Кирилл, засовывая руки в карманы. И, тряхнув головой, спросил: – Завтра у нас грандиозные планы? Будешь знакомить меня с оборотницей?

– Да, до захода солнца мы свободны, а потом к Лизе, – спохватилась я, стараясь сосредоточиться после слов Кирилла. – А в понедельник – к инквизиторам.

– А завтра с утра к ним никак?

– Во-первых, лучше сначала найти себе поручителя, а потом на учет становиться, – улыбнулась я, – а во вторых, завтра выходной.

– Тогда домой, и баиньки, – Кирилл поднял руку, останавливая попутку. – Залезай.