Страница 15 из 46
– Т-т-т-т... там, – ткнул он пальцем в сторону ванной.
– Ася! Там! – с визгом влетел в комнату Федя.
Он через стену влетел, как постоянно делал. Только если я восприняла сей манёвр спокойно, то Кирилла перекосило еще сильнее.
– А-а!! – отозвался Кирилл.
– Я вас в кухне подожду. И еще кофе заварю, – пробурчал Федя и, потупившись от смущения, уплыл восвояси.
Федины шуточки и меня пару раз чуть не довели до инфаркта. Чистишь зубы, а тут он из стены рукой машет. Теперь-то я привыкла, а вот непосвященный человек легко может и умом повредиться. Да еще и с Кириловыми проблемами.
– Это Федя. Прежний жилец. Полтергейст, – пояснила я дико озиравшемуся начальнику.
– А что он тут делает? – натягивая полотенце чуть ли не до подмышек, осведомился Кирилл.
– Живет. То есть иногда является.
-Кофе стынет! – позвал Федя.
– Одевайся и приходи, – подбодрила я. – Добро пожаловать в мой мир.
Мы с Федей мило беседовали, когда полностью одетый Кирилл опасливо заглянул в кухню, постоял, раздумывая, и двинулся к столу. Федя молча отплыл в сторону, пропуская гостя. Кирилл осторожно присел на табуретку, боязливо заглянул в чашку, словно оттуда на него мог выскочить еще кто-нибудь.
– Доброго всем здоровьица, – прошамкал Сеня, проходя сквозь Федю на кухню в своем обычном обличии сгорбленного старичка-карлика: косматые седые волосы, борода лопатой.
– А поосторожнее нельзя? – возмутился дух.
– Так не стой на дороге, – огрызнулся домовой.
– А!А! – отозвался эхом Кирилл.
– А это Семен, домовой, – невозмутимо представила я нового персонажа.
– Очень приятно, – улыбнулся домовой, протягивая Кириллу чумазую лапку.
– К-к-к-к, – прокряхтело начальство.
– А это Кирилл, – ответила я за него.
– Асенька, у тебя рафинадику не завалялось? – поинтересовался Сема, взбираясь на табуретку. – Сладенького с утра захотелось.
– Федя, там на полке, подай, – попросила я из полупустых недр холодильника. – Кирилл, сосиски или омлет?
– А? – да-а-а-а, выглядел мой начальник неважно, так и умом тронется. А свихнутый оборотень – это уже совсем другие проблемы.
– Завтракать чего будешь? – пояснил Сема, засовывая в рот сразу три кубика рафинада. – Сахарку хошь погрызть? Для мозгов полезно.
– Да он, кажется, уже все, – скорбно заключил Федя. – Того. Тю-Тю. Ты чего не сказала, что мужика привела?
– Это мой начальник, – огрызнулась я. – А не мужик.
– На девочку не похож, – хохотнул веселый покойник.
– Ты как, друг? – сжалился над ликантропом домовой.
– Я нормально, – опомнился Кирилл. – Просто все как-то неожиданно.
– А мы с Федей ни сном ни духом, что у нас гости. Вы уж извините, что напугали, – щербато улыбнулся Семен. – Вы у нас кем будете?
– Оборотнем, – подсказала я, выливая омлет на сковороду.
– Ого! – восхитился Федя. – Настоящий? Круто!
– Рад, что сумел угодить, – криво усмехнулся Кирилл.
– А где вы всю ночь пропадали? – спохватилась я, расставляя завтрак на столе.
– Ну я в библиотеке ночевал, а Федор проведать меня решил. Приобщаю молодежь к культуре чтения, – отчитался Семен. – И ты отдохнуть хотела.
– А что вы в библиотеке делали? – заинтересовался Кирилл.
– Мышей гонял, – пожал плечами домовой. – Эти твари серые скоро все в труху перетрут.
– А вы что же, из дома выходить можете? – у Кирилла, похоже, проснулся интерес к жизни нечисти.
– Дык библиотека в доме, – заулыбался домовой. – На первом этаже. А мы, домовые, к друг дружке в гости ходим.
– Читать любите?
– Да, эти ж все книги в ящике этом хранят, – домовой ткнул пальцем в ноутбук. – А я люблю страничками пошуршать, запах бумаги понюхать. Аська, ты, может, скажи им, пускай кота заведут.
– Угу, прямо сейчас пойду и скажу, – кивнула я, дожевывая омлет. – Мол, мой домовой, Семен, обеспокоен антисанитарией в их хранилище и требует завести кота.
– Язва, – обиделся домовой. – Не возьмут тебя замуж.
– Я и не рвусь, – привычно огрызнулась я. – Сеня, ну подумай, если бы могли, давно бы завели.
– Давай им дворового подманим, а ты ему кушать носи, – отозвался Федя.
– Идея, – поддержала я Федора. – Устами младенца глаголет истина.
– Мне 18 лет! – возмутился Федор. – У меня и паспорт есть!
– Был, – машинально поправила я. – Я это так, фигурально, ты ведь здесь самый юный.
– Да ну тебя, – обиделся призрак и уплыл через стену в комнату.
– Благодарствую за хлеб-соль, – прокряхтел домовой, слезая с табуретки. – Пойду еще почитаю.
– Сеня, может, ты пока котом прикинешься, – опомнилась я.
– И что б я без тебя делал, – язвительно заметил домовой. – А как я их, по-твоему, гонял?
Я почувствовала себя полной дурой. Забыть о том, что домовые легко принимают любой облик! Ведьма, называется. Кирилл задумчиво цедил из чашки остывший кофе. В горячем виде еще куда ни шло, но холодный – чистая смола, остался еще с моих полуголодных времен, Федя по привычке заваривает его. Как начать разговор, я не знала. И, видя мои терзания, Кирилл начал его сам.
– Ну и как твои ночные бдения? Удачно?
– Ну, в общем, да, – туманно ответила я.
– Ну, давай делись. Я готов, – Кирилл заметно напрягся.
– Я еще раз предупреждаю, что я не специалист и надо будет идти к мастеру.
– Не томи, – вздохнул Кирилл.
– Ты только не психуй, но, наверное, ты таким родился.
– Что? Это как? Был оборотнем тридцать лет и не знал?
– Это нормальный процесс. У каждого свое время.
– Значит, кто-то из моей родни...
– Отец или мать.
– Да нормальные они у меня были, – обиделся Кир. – Может, это дальний родственник?
– Исключено, кровь должна быть родной. Отец или мать.
– И это точно? Может, есть еще способы?
– Тебя кусал оборотень? Ты пил из волчьего следа дождевую воду, проводил обряд перевоплощения? – я вопросительно глянула на Кира. – У обычных оборотней, кроме врожденных, отсутствует плавное перерождение. Они все привязаны к циклу луны и обращаются резко и только ночью. А ты медленно перерождаешься и при этом сохраняешь ясность мышления. Инстинкты просыпаются только ночью.
– Бред какой-то. Откуда оно взялось? – очумело мотнул головой Кир. – И как от него избавиться?
Я с состраданием глянула в его потерянное лицо. Каково это – в один миг лишиться прежней жизни? Мне было пять, когда я впервые поняла, что отличаюсь от других детей. Но у меня были бабушка и мама, которые помогли мне научиться с этим жить, владеть собой, пользоваться даром. Но и в этом случае мне было тяжело, постоянный самоконтроль, боязнь ссоры или скандала (а точнее, сказать что-то плохое в запале ссоры), а потом и просто страх быть раскрытой и осмеянной сделал меня, и без того тихую и неприметную, совершенно замкнутой. Друзей мне заменяли книги и родня; как результат, для своих сверстников я была слишком начитанной и взрослой. Дети редко любят тех, кто отличается от них, а если еще и в лучшую сторону, тогда совсем плохо. Застенчивому подростку со всеми присущими его возрасту комплексами дополнительное отличие совершенно не добавляло уверенности в себе. Так что школьные годы я провела в депрессивном самокопании и мечтах о перемене к лучшему, мои терзания скрашивало только общество Кирилла с его рациональным взглядом на жизнь и с похожими проблемами в плане заведения друзей.
В универе я уже не шарахалась от всех вокруг, а, наоборот, пыталась общаться как можно с большим количеством людей. Умение гадать и болтовня о мистике молодежь тоже привлекают как магнит, так что я стала местной знаменитостью и наслаждалась своей маленькой победой. И пускай все это в прошлом, травма от детских переживаний все еще сидит где-то там, не давая до конца поверить в себя и раскрыться перед людьми. Каково же, когда твоя жизнь рушится в один миг, а от представлений о мире остаются только осколки?
– Увы, никак, – вздохнула я. – Это кровь, Кир. Кто-то из родителей должен был быть таким же.
– Мама была обычной женщиной.
– А отец?
– Своего отца я не знаю. Его не стало еще до моего рождения. Мать растила меня одна. После ее смерти – тетка, – Кирилл задумчиво потер переносицу, вспоминая события прошлого.
– А что случилось? – насторожилась я. – Умер?
– Никто не знает, просто в одну ночь мама проснулась, а его в постели нет. Просто взял и ушел, никому ничего не сказав. Теперь ясно зачем и почему.
– И больше вы о нем не слышали?
– Нет. Мать искала его, – вздохнул Кир. – Он даже не узнал, что станет отцом.
– Может, это и к лучшему, поди знай, что бы он сделал, если бы узнал.
– Значит, мать знала, какой я? – Кирилл задумчиво раскуривал сигарету.
– Необязательно. Твоя суть спала все это время, – я прикинула кое-что в уме, и спросила: – Сколько отцу было, когда он пропал? Лет тридцать?
– Да, где-то так. А что, это так принципиально?
– У каждого из нелюдей свой процесс перерождения. Суть дается при рождении, но просыпается в полную силу в определенную пору. В моем роду сила получается при рождении, но полную мощь обретает в 20. У оборотней все очень похоже. Первый в своем роду нелюдь определяет возраст перерождения других поколений.
– И что теперь с этим делать?
– Жить или попытаться снова связать силы. Но ликантропия никуда не денется. В общем, тебе решать.
– И что меня ждет? Ночное вытье на луну и беготня по паркам за прохожими?
– Смотря как к этому отнестись: как к приговору или как к испытанию, – пожала я плечами. – Ты ведь врожденный оборотень, ликантроп. Ты можешь контролировать свои обращения, инстинкты. Тебе повезло больше, чем новообращенному. А как жить, тебе решать.
– Значит, если я все верно понял, то я сам могу решать, когда становиться зверем?
– Насколько я знаю, да. Когда пройдет полный цикл обращения, тело и сознание свыкнутся со всеми изменениями, твои обращения станут абсолютно пластичны – и полные, и частичные. Но нужен полный цикл. От человека до волка. Сейчас ты в промежуточном.
– Значит, главное дело в самоконтроле? – кивнул Кир. – Что же, попытаюсь с этим справиться.
– Я постараюсь помочь по мере сил. Важнее научиться жить с твоим вторым я. Попробуем с ним разобраться. Если хочешь, можешь пока пожить у меня. Пока все не утрясется. Подыщем тебе куратора.
– Я сам хотел просить, я даже не знаю, с чего начать, – Кирилл пристально глянул мне в глаза. – Не страшно с таким квартирантом, как я, вдруг бросаться начну? Если что, скажи, ты и так много сделала.
– Да ты что! – отмахнулась я. Терять Кирилла из поля зрения я вовсе не хотела. – Я живу с полтергейстом в одной квартире, домовой вечно таскает еду из холодильника. Кирилл, ты не в состоянии нарушить мерный ход моей жизни. А если бросаться начнешь, на цепь посажу. Да и лучше тебе побыть под присмотром первое время.