Страница 3 из 26
Совсем другое восприятие времени возникает у взрослого человека, в жизни которого появляется ребенок. И не просто сын или дочь подруги. А ребенок, который каждую секунду, каждый час находится рядом с тобой. Поверьте, эта ситуация заставляет задуматься о том, как и чем заполнить жизнь ребенка. Моей дочке было 11 с половиной лет, когда под Новый год мы приехали ко мне домой и стали жить вместе. Она практически не умела читать. Школьный образ жизни сформирован был неправильно, так как она иногда приходила на второй урок, а иногда и на третий, появлялась без домашних выполненных заданий, ей все сходило с рук, так как она в обычной школе была на особом, явно привилегированном положении ребенка из детского дома. И единственное, что моей будущей дочке давала привилегия детского дома — это заветные тройки. А какие еще могли быть оценки у ученицы четвертого класса, которая не могла толком прочитать даже условие задачи! Но если о школе у моей дочки имелись хоть какие-то представления о классе и учителе, то домашнего образа жизни не было вообще. Поэтому на время зимних каникул я, как слепая, ухватилась за дом. И мы стали его обживать.
Наши слабые места
За несколько первых дней нашей жизни мы купили необходимые вещи моей доченьке. Стояла зима, выпал снег, а мы, подставляя свои лица падающим снежинкам, ходили от магазина к магазину. Доченька моя притомилась, я была шокирована ценами на детские вещи и огромным количеством того, что действительно было необходимо. Выяснилось, что мою дочку в маршрутке укачивает. Поэтому мы садились и ехали до того момента, пока тошнота не подступала к горлу. Мы сразу же выходили и там искали нужные нам вещи.
Все эти походы за одеждой и обувью выявили наши слабые стороны. Слабость моей дочки была в том, что она никогда не решала сама, что надевать и что носить. Ее никогда не спрашивали, что ей нужно. Она никогда не делала самостоятельный выбор относительно одежды или обуви. Личных вещей в детском доме у нее не было, и носила она только то, что ей давали.
Слабость моя оказалась в том, что я понятия не имела ни о детских размерах, ни о детских материальных потребностях. А от надежды на то, что дочь сама начнет себе выбирать вещи в свои 11 с половиной лет, пришлось отказаться сразу же. Дочка смотрела на вещи обреченным взглядом, крепко держала меня за руку и ни при каких обстоятельствах не желала оставаться одна. Мои уговоры присесть на диванчик и снять свои дырявые сапоги, пока я ей буду выбирать для примерки ту или иную пару обуви, не действовали. Дочь крепко вцепилась в меня и ни за что не могла разжать руки.
Продавщицы тоже мало в чем разбирались. Им было глубоко фиолетово на наши с дочкой затруднения. Мои просьбы принести нам зимние сапоги такого-то размера были выполнены лишь единожды. Никто не собирался нам помогать. Мы за руку ходили по магазину, я выбирала пару сапог. Дальше мы шли опять же за руку, присаживались на диван, дочка при мне снимала свои сапоги, надевала новые. Если сапоги нам не подходили, мы опять надевали старые, шли искать другую пару сапог за руку, выбирали и опять примеривали. С горем пополам, не разлучаясь ни на секунду, мы оказались обуты и одеты.
Зимние фотографии
Все наши походы и прогулки на зимних каникулах сильнейшим образом истощили меня физически. Я буквально на себе носила свою дочь. Спустя много месяцев я, просматривая фотографии наших прогулок и поездок, заметила, что на всех зимних фотографиях моя дочь нигде не стоит самостоятельно. Вот она висит на мне, вот она буквально налегла на сына моего друга, а вот она ухватилась сзади и почти всем своим весом пригнула мою подругу к земле. И я тогда подумала, насколько же тяжело стоять на земле своими ногами брошенным детям. Поверьте, что эта «висячесть» не есть детское стремление повозиться, поваляться, побеситься с другими детьми или взрослыми. Конечно, моя доченька постоянно заигрывала, дралась, толкалась, убегала и прибегала. Она была постоянно в движении. Но постоять спокойно и самостоятельно одну минуту, чтобы сфотографироваться, была для нее задача ни физически, ни психически непосильная.
Я осознанно первые месяцы позволяла своей дочурке висеть на мне. Себя я настраивала мыслями о нелегкой роли матери, которой приходится носить своих детей на руках с младенчества. Это правильное понимание, что ребенок растет благодаря энергии матери. Только материнская сила способна поставить ребенка на ноги в прямом и в переносном смыслах. И когда возникает ситуация, что ребенок лишается своих родителей по любой причине, то ребенок, в первую очередь, лишается именно родительской силы, родительской защиты, родительской энергии. И я знаю, что детский дом, какой бы он ни был, никогда не поставит на ноги своих воспитанников. По одной очень простой причине, мудрой и житейской — никто не будет делиться своей энергией, чтобы каждого брошенного ребенка взять под «свое крыло». А энергии детдомовскому ребенку нужно во сто крат больше, чем ребенку, находящемуся под родительской зашитой. Ребенку из детского дома нужна и энергия, чтобы справиться со своими прошлыми ужасами, и энергия, чтобы встать на ноги.
Домашний образ жизни
Не проходило и дня, чтобы я не вспоминала в сердцах свой разговор с воспитателем детского дома. Мы сидели на очередном празднике детского дома. На сцене пели и плясали детишки. И в этой атмосфере случился такой разговор:
— Возьмите эту девочку, она Вам будет мыть полы. Она хорошо их моет.
— ???
— Она умеет мыть полы, Вы не думайте…
— Мне нужна дочка, а полы я и сама могу помыть!
— Зачем же самой?
Другая часть нашего домашнего образа жизни выявила другую реальность. Насколько моя дочка казалась испуганной и растерянной во внешнем мире, настолько же она оказалась наглой, агрессивной и беспардонной дома, в нашей квартире. Если в магазине она крепко держала меня за руку и была, как бы, приклеена ко мне, то дома она устраивала жуткие погромы. Вот такие разговоры у нас бывали достаточно часто:
— Да. Разбросать свои вещи в разные стороны ты смогла. А теперь давай все приведем в порядок и сложим на свои места.
— Еще чего!
— Доча, но это же твои вещи?
— Вот ты и убирай!
— Я занимаюсь своими домашними делами, а у тебя есть свои.
— Я тут не уборщица, я убирать ничего не буду!
— Так что, ты собираешься жить в таком беспорядке?
— Нет, ты будешь убирать у меня в комнате!
Вы теперь понимаете, почему не проходило и дня, когда бы я не вспомнила пресловутую фразу воспитательницы из детского дома: «Возьмите эту девочку, она вам помоет полы!». Прошло больше года, а моя доченька только один раз действительно мыла полы. И прошли миллионы минут разговоров о том, что такое свой дом, своя комната, свои вещи, свои домашние дела, прежде чем моя дочурка что-то сделала по дому.
Оно и понятно. Представьте себе детей, которым прислуживают специально нанятые государством взрослые люди. Государство наняло поварих, чтобы они готовили, кормили и мыли за детьми посуду. Государство наняло уборщиц, чтобы они мыли, подметали, стирали и все прочее. Государство наняло воспитателей, чтобы они их будили, одевали, водили в школу, приводили обратно в детский дом, готовили им уроки и все прочее. За какие заслуги у детдомовских детей такие слуги? Этот вопрос меня мучил без конца. Я понимала всю несостоятельность и язвительность этого риторического вопроса, но волей неволей он возникал с новой силой.