Страница 56 из 92
– Нет, он куда-то срочно уехал. Пойдемте со мной, – настойчиво предложил Флокс, – это срочно.
Куда же деваться?! Кольцо замыкается вокруг ее шеи, вот-вот удавит. Нет, к Гардену в мышеловку она добровольно не заползет!
Флокс подался вперед и, оглянувшись, взял ее за локоть.
– Быстрее, вам же лучше будет.
Но в Эйлин проснулась неожиданная жажда сопротивления и, не выясняя, какие именно улучшения обещает Флокс, вырвала руку и побежала вниз. Он пошел следом, но стоило ей свернуть в коридор с кабинетами преподавателей, как Флокс замешкался и недовольно посмотрел в окно – явно торопился. Интересно куда?
– Я тебя потом найду, – раздраженным тоном пообещал он.
«Тебя» прозвучало зловеще.
Эйлин схватилась за ручку двери в преподавательскую, из которой доносился чей-то хохот, и подняла кулак, чтобы постучать. Паутина всеобщего заговора медленно опутывала сознание, и успокоиться не получалось: а вдруг и там не найдется поддержки?
Набрав побольше воздуха в легкие, она вошла внутрь и тут же оказалась в центре внимания. В просторном кабинете, уставленном старинной мебелью, преподавательский состав академии наслаждался предобеденным чаем. Визита студенти никто не ожидал: все-таки каникулы, и от того в воздухе повисла аура растерянности.
Господин Жильбер, расплывшийся в кресле у небольшого камина, замер с чашкой в руке и прервал пылкую речь, которая предназначалась, наверное, господину Зоркину, висевшему над ним.
Жильбер недовольно уставился на Эйлин и пробормотал что-то по-французски.
– Эйлин! Вы какими судьбами? – вежливо поинтересовался господин Зоркин. – Ищете кого-то?
– Да, вас, – коротко ответила она и кивнула в сторону выхода. Господин Зоркин понял без слов и, вытирая на ходу губы платком, последовал за Эйлин в коридор.
– Пройдемте в мой кабинет, – сказал он.
В его «храме» царили чистота и унылость. В случае с господином Зоркиным это намекало то ли на отсутствие вкуса, то ли на очень специфический вкус, но в помещении не было ни одного яркого пятна. Видение раздевающегося преподавателя мелькнуло в голове, но Эйлин затолкала его в самые дальние закоулки памяти: на такие поступки он способен только в одурманенном воображении. Апельсиновый аромат разливался по комнате из серой вазы, наполненной белым и черным попурри.
Зоркин расправил складку на пиджаке, который висел на спинке кресла, и поинтересовался причиной визита.
– Агата О’Трей, глава департамента нравственной политики, которая приехала в академию якобы с проверкой – думаю, она замешана в организации взрыва. Причем двух взрывов, если быть точной. Умоляю вас, вызовите полицию – или куда обычно обращаются маги? Я знаю, в это трудно поверить, но…
– Чушь, – прервал Зоркин и нахмурился, как обиженный ребенок; видимо, такому лизоблюду тяжело давалась нелестная мысль о ее светлости. – На вашем месте я бы хорошо подумал, прежде чем снова употреблять… – он поджал губы и понизив голос, выплюнул следующее слово с явным омерзением: – наркотики. Это разрушит вашу жизнь.
Эйлин уперлась ладонями в стену и коснулась лбом холодной побелки: абсурдность происходящего возмущала и подчеркивала бессилие. Очевидно, логика – это не о мире магии. Здесь царит закон «Оставайся слепым и сохранишь глаза».
– У меня есть доказательства, – подавленно сказала она и, повернувшись к господину Зоркину, стала загибать пальцы. – Во-первых, накануне взрыва ее светлость посетила бал…
– Перестаньте нести вздор! – он подошел к окну и внимательно осмотрел двор. – Я сам утверждал списки для подписи ректору. Не было ее там! Уж я бы запомнил такую персону.
– Она прибыла инкогнито как помощница цветочницы, – наконец-то смысл ее слов начал доходить до преподавателя, его глаза округлились, а рот начал медленно открываться. Еще мгновение – и Зоркин взорвется, выставит вон, поэтому Эйлин затараторила: – Сообщите в Аттикар, ее нужно задержать, пока не убила кого-нибудь еще. Моих доказательств хватит, если нет – даю вам полное право отправить меня в клинику для умалишенных.
– Но книгу обмануть нельзя! – профессор аж побелел и начал заикаться. – Нужно присутствие человека…
– Ей как-то удалось. Поймите, нельзя медлить ни минуты, из-за нее уже пострадали люди, и будут новые жертвы.
– Ах, вы имеете в виду того беднягу, который попал в лазарет после взрыва? Как же его имя? Тод?
– Фрог! – нетерпеливо перебила Эйлин. – И он не в лазарете. Винсент Фрог – это принц Беренгар, сын регента. Он исчез во время взрыва. Звучит дико, но это правда! Помощи от регента до сих пор нет, возможно, ему так и не передали информацию. Да вызовите же вы помощь! – Эйлин сорвалась на крик, и это, кажется, обидело преподавателя. Господин Зоркин приосанился и тяжело вздохнул:
– Даже не знаю, что с вами делать. Вы явно все еще под действием какой-то гадости.
Эйлин досчитала про себя до десяти и уже спокойнее, с долей лести, сказала дрожащим голосом:
– Я не придумываю и не употребляю наркотиков. Агата О’Трей опасна, и это дает вам шанс стать настоящим спасителем академии. Уверена, вас даже к награде приставят – только остановите ее. Сегодняшний взрыв в лаборатории тоже устроила она, и это не конец.
Образы медалей и почестей пробили брешь в его упрямстве. Господин Зоркин сунул руки в карманы брюк и стал прохаживаться по кабинету:
– Ну, дела-а. Сами понимаете, сложно в это все поверить. Но выдумать такое еще сложней. Допустим, в ваших словах есть доля правды. И где же, по-вашему, прячется этот Фрог, он же сын регента? Как я могу ему помочь?