Страница 22 из 92
Если бы она своими глазами не видела труп, то могла бы решить, будто случившееся – один из ее кошмаров. Она медленно пошла вперед по галерее, представляя, что же произошло и кто позвал Винсента.
Как ни старалась Эйлин, а в общей картине кое-каких фрагментов не доставало. Например, как нападавшему удалось минуть стражей? И почему он решился на похищение? Да, в академии полно богатых наследников, и за любого можно просить выкуп. Но почему именно Фрог? Неужели Винсент и впрямь принц Беренгар? Каковы в таком случае мотивы преступника? Выкуп отпадает: только идиот станет так рисковать. Да, жизнь наследника бесценна, но под началом регента – самые опытные маги. Единственная награда, которую получит похититель, – казнь! Для чего крадут принцев? Чтобы заставить отцов-королей делать определенные вещи, например, заключить союз или, наоборот, развязать войну. Но маги не воюют между собой.
Эйлин напряглась, вспоминая основы всемирной магической истории: между магами царит согласие в вопросах управления миром.
Она зашла в тупик в своих рассуждениях. А еще тот несчастный студент – кто он? Как оказался в галерее? Случайно попал под раздачу или был заодно с преступником? И что там делал господин Вейнгарт? А Флокс? Далеко же он оказался от своих «владений». А еще Ди Наполи, якобы «случайно» задержавшийся с дурацкой лекцией, во время которой все и произошло.
Вопросы нанизывались друг на друга, словно бисер на леску, и Эйлин не заметила, как оказалась рядом с орхидеями, мостившимися в декоративных продолговатых ящиках между колоннами. Именно здесь она видела неясные силуэты в тумане.
Удивительно, насколько выборочно магия обуглила предметы… и людей. Странно, только вчера такую же орхидею ей подарила флористка, но теперь насыщенный кроваво-красный цвет напоминал не о бале, а о трагедии.
Эйлин дотронулась до лепестков, и вдруг между листьями, нависающими над землей, что-то сверкнуло. Блик, оставленный предзакатным солнечным лучом. Она потянулась, раздвинула мясистые листья – и вытащила бордовый камешек, продолговатый, сияющий гранями. А может, это стеклышко? Как те, что используются в бижутерии.
Заслышав шаги и хриплое мычание, Эйлин обернулась: со стороны столовой к ней направлялся игнарус. Он тащил ведро и швабру и тихонько мычал себе под нос. Если бы Эйлин не знала о бесчувственности угрюмых серых слуг, то могла бы поклясться, что уборщик пел.
Зажав находку в кулаке, она прошла мимо игнаруса в столовую. Пожалуй, стоит поесть, если не хочет снова упасть в обморок, на это раз – в голодный.
***
По углам спальни шушукались студентки, а в гардеробной и вовсе гудели, как пчелиный рой. Эйлин прислушивалась, ожидая самых нелепых версий о трагедии и даже упоминаний про принца Беренгара. Но, к ее удивлению, все обсуждали только прошедшую вечеринку: кто сколько выпил, кто с кем танцевал и целовался. Пару раз вспомнили о Ноэле и его победе в поединке стихий. Одна девчонка, кажется из некроманток, увлеченно рассказывала подружкам о том, каким жгучем взглядом на балу смотрел на нее господин Вейнгарт. Те согласно кивали и томно вздыхали. Ничего себе! Не знай Эйлин ректора, спокойного и здравомыслящего, подумала бы, что речь идет о коварном соблазнителе. Вот же извращенки!
Почему никто не обсуждает взрыв магии? Они совсем, что ли, ничего не слышали? Стало даже немного обидно. Эх, спрятаться бы от этих глупых разговоров где-нибудь, да хоть в библиотеке. Но она уже закрыта.
Эйлин натянула пижаму и уселась на кровати. Долго перекатывала по ладони камешек, размышляя, как он попал в клумбу. Может, обронил похититель? Аккуратно зажав находку двумя пальцами, принялась рассматривать на свет. Что это? Какие-то царапины внутри, или даже метка. Эйлин схватила с тумбочки блокнот с ручкой и прорисовывала символ: треугольник, в нем треугольник поменьше, а в центре – точка. Этакий тайный знак, как у масонов.
Она сидела, скрестив ноги, и беспрерывно обводила треугольники. Рисунок чем-то напомнил лестничные пролеты на факультете прикладной магии. В голове пронеслись воспоминания: огненная воронка, студент, прижавшийся к стене и огромная табличка с цитатой – наставлением студентам… Табличка! Точно! Витиеватый шрифт, треугольник вверху.
Эйлин вскочила с кровати и вышла из комнаты. Лири должна знать! Но той как назло нигде не было. Уж не на свидании ли она с медбратом? Эйлин высмотрела возле окна худенькую студентку в огромных очках в золотой оправе – как же ее имя?.. Они с Вертиго в одной группе… Еще шепелявит немного и утверждает, что любая уважающая себя девушка должна иметь дорогие аксессуары.
– Привет, ты знаешь, что это за символ? Он у вас на факультете висит? – без церемоний подошла к ней Эйлин и протянула блокнот.
Девушка сидела на широком подоконнике и красила ногти на ногах. От неожиданности она опрокинула баночку с лаком и уничтожающе глянула на Эйлин:
– Это символ того, что тыкать в людей тетрадями могут только невоспитанные менталистки, – она встала с подоконника и на пятках прошла к себе в спальню.
Черт! Ну ладно. Придется подождать до завтра. Факультет, в общем-то, на ночь и не запирают, но пробираться во тьме, как вор, не хотелось.
Вернувшись к себе, Эйлин легла на кровать, сунула камень под подушку и закрыла глаза. Ей очень хотелось верить, что прошедший день – одна большая случайность, стечение обстоятельств, путаница… Подбирая эвфемизмы для трагедии, Эйлин провалилась в беспокойный сон.