Страница 172 из 195
Открыв глаза, я уже успокоенный прислушался к шуму снаружи. Шаги техносолдат удалялись все дальше. Были бы это солдаты "мохнатых", нас бы скорее всего заметили. Они обладали просто сверхъестественным чутьем на нас. Хотя, они ведь тоже были одарены. По связи прошла волна спокойствия и уверенности, мерит приносил в наши сердца уверенность. Они не боялись ничего. Прождав еще несколько минут, пока они не уйдут подальше, мы перелезли через подоконник на улицу, после чего быстро перебежали на другую сторону пешеходной дороги, перепрыгивая через поломанные деревья и высохшие каналы. Солдаты-тета быстро согласовали вход в здание и продвижение, не используя слова, а лишь движением кисти и пальцами обговорив план действий. Мерит, похоже поддавшись общему настроению, так же пальцами отдал команду входить, не рискнув использовать тонкую связь, которую не должны были засечь даже "мохнатые". Без шума проскользнув внутрь, мы осмотрели дулами плазмовинтовок пустой зал. Не найдя притаившегося врага, мы пригнувшись заскользили к лифту. Остановившись у дверей лифта, мы их внимательно осмотрели, повреждений видно не было, взлома с использованием силы тем-более тоже. Это обнадёживало. Несильный разряд махона, и двери лифта тихо раскрылись. Это был один из самых рискованных моментов, на став как можно плотнее к дверям мы использовали свои энергощиты, которые отрезали звук от пространства вне щита. Кабины лифта не было, потому внимательно осмотрев дно лифтового туннеля, мы начали по одному спрыгивать вниз. Туннель был размером шесть на шесть кроков, что было нормой для высоких жилых зданий с несколькими тысячами жителей в каждом. Четыре метра полета вниз и беззвучное падение на пол туннеля. Никто даже не подумал использовать техническую лестницу. Места хватило для всего отряда. Быстрая команда, и один из ашалитов подходит к левому углу, куда выпускает поток искрящейся силы махона в определенной частоте. Свет махона осветил туннель синим светом, который прервался через пару секунд. Участок стены в том месте начал делиться на кубики, которые начали отходить в сторону, открывая путь в убежище. Надеюсь, в их штабе мы найдем хоть кого-то из командования. Ведь чтобы сражаться, нужно знать где. Да и еда не помешает, пайки уже практически закончились. Наш отряд быстро прошел в проход, который после короткой команды через махон начал также закрываться, восстанавливая идеальную целостность. Двигаясь по проходу, мы еще не раз открывали двери и перегружали ловушки, что должны были убить любого, кто не сможет правильно их перегрузить. Ведь отключить их невозможно, а убивали они любого кого видели, даже ашалита. Такие правила были введены после появления у "мохнатых" наших копий, ведь не один ашалит не пойдет на предательство. А эти отвратительные копии еще и не ценят свои жизни, и пользуются даром "мохнатых", но не являться ими. Биологически они одаренные ашалиты, но... что-то было с ними не так.
Пропетляв так по коридорам активированного убежища, еще минут пять, мы наконец пришли ко входу в само убежище. Специальный код через махон в область у двери, и короткий сигнал через связь. Прошло десять долгих секунд ожидания, и нас наконец впустили. Монументальная дверь начала отходить в сторону, крепкие энергощиты затухать. Как только дверь открылась на достаточное расстояние, а последний щит затух, мы вбежали внутрь в темную комнату с горящим аварийным светом, где нас уже встречал ашалит-тета в защитных доспехах.
- "Махон с нами, одаренные". - вытянулся в воинском приветствии тета.
Я мысленно хмыкнул, за время нашего прорыва к одному из убежищ, мы как-то забыли про все эти воинские приветствия и жесты. Было не до того. Сразу видно что тут у них спокойно.
- "В штабе есть кто-то из Совета Командиров?" - сразу спросил уставший мерит.
- "Да кир. Они уже знают о вашем приходе и ждут всех вас для доклада. Поспешите за мной". - повернулся к ним спиной солдат.
Нам оставалось только пойти следом, мерит даже не отреагировал на его грубость, ведь он не показал тихим языком пальцев уважительное обращение при словах о следовании за ним. Что в условии того что в нашем отряде был мерит, было неуважительно и грубо, так еще и походило на приказ, что было просто возмутительно. Но мерит слишком устал, чтобы приводить в чувство ашалита-тета, а мы просто не решились вмешиваться в это, да и такая же усталость оставалась в телах. Стимуляторы были давно истрачены, а долгий и полный опасностей путь через пригород к ближайшему известному нам убежищу и несколько боев были весьма изнурителен. Пройдя через несколько пустующих коридоров и комнат, что было необычно мы подошли к казарме охраны, через которую шел путь вглубь убежища. Дверь открылась и мы зашли внутрь, следуя за солдатом-тета который быстро двигаясь пропал где-то впереди в темной казарме, что плохо освещалась аварийным светом. Что было необычно, ладно коридоры, где никого нет, энергия даваемая махоном не так и огромна, а энергию реакторов лучше экономить, но уж в казарме должно быть светло. Пройдя внутрь, мы подслеповато уставились в темноту, ничего не видно. Сделав шаг вперед, я чуть не упал, споткнувшись обо что-то твердое.
- "Включите ночное видение. И я разрешаю вам использовать чувство махона, тут можно". - пришел приказ от мерита.
Использовав чувство махона, я непонимающе нахмурился, так-как пространство впереди было будто пустым. Сердце застучало быстрее, а в голову пришли плохие мысли. Сжав в руках плазмовинтовку, я включил ночное зрение.
Под моими ногами лежал разорванный труп ашалита в доспехах. Медленно поднимая голову, мои глаза показывали мне всё более ужасающую картину. Казарма была усыпана трупами, повсюду разорванные, раздавленные, разрезанные и просто изжаренные тела. Разломанные койки, которые в крайнем случае можно было использовать даже как баррикады, конструкция и прочность позволяла. Трещины на стенах, и следы от плазменных выстрелов и общая разруха. Но мои глаза сразу выцепили главное. По центру казармы, на сидении из тел нескольких солдат-меритов, сидел легионер "мохнатых", а рядом с ним как послушная собачка стоял ашалит, что привел нас сюда. Нет, не ашалит, копия.
- "Центурий". - пришло одно слово по связи.
Нам конец. Он ждал нас. Все в убежище мертвы, и мы сами пришли к смерти. Центурий до этого спокойно смотрящий на нас, начал подниматься на ноги, а вокруг него появились визуальные аномалии.
- "К бою". - пришла команда.
Да, мы еще можем сражаться. По связи пришла уверенность и спокойствие. Вскидывая плазмовинтовку, я начал молитву.
Связь объединяет нас,
Цепи одаренных, оплетают наши сердца.
Мы части...
Глава 45
Войдя в Штаб, я привычно сел на предоставленное мне место, которое в обычное время пустует, ожидая пока его займет седалище Главнокомандующего, коим по Конституции Империи Гайя я и являюсь. Офицеры в Штабе, произведя воинское приветствие, как ни в чем небывало, продолжили свою работу, требующую от них не дюжие интеллектуальные способности. Контролировать экспоненциально возрастающие вооружённые силы Империи было весьма не просто, особенно во время глобальной войны по всей границе государства.
- Вау. - прозвучал восхищенный детский голосок рядом, сказавший больше слов. - Круто.
- Это Генеральный Штаб Империи. - поучительно сказал я Кирану, после чего зачем-то добавил. - И да, он классный.
Сын, которому гомункулы Штаба тоже отдали полагающиеся почести, и к которым он отнесся с трудом скрываемым восторгом. Точнее ему казалось, что он его скрывает, но все тут были опытными псиониками и видели его насквозь. Хотя я принижаю способности к псионике Кирана, бегающие по Штабу и офицерам сияющие глазки и раскрасневшиеся щечки говорят многое даже для обычного человека не владеющего псионикой. Вообще это просчет в обучении, привыкнув к определению эмоций с помощью псионики, да и вообще на много смотря через неё, Киран не умел скрывать эмоции физиологически, то есть держать лицо. Ему конечно всего семь лет, и в таком возрасте дети не умеют толком, да и не думают о том чтобы скрывать свои эмоции. Но вот Киран как-раз думает об этом, учили этому, вот только выходит у него это как-то однобоко. Хотя обычных людей его искренность подкупала, и вызывала симпатию, что объяснялось не то чтобы любовью, но высокой к нему доброжелательностью. Но что хорошо для ребенка, недопустимо для взрослого, так что этот недостаток нужно будет всё равно исправить.