Страница 52 из 75
Виктор. Но что же делали твои алхимики? разве также не угорали возле своих печей, также не собирали факты? если даже египетские храмы были не иное что, как физические лаборатории, то, вероятно, и там следовали Бэконову правилу...
Фауст. С тою разницею, что древние, а равно большая часть алхимиков знали, куда они идут; материальный опыт был для них последнею ступенькою в изыскании истины; со времени бэконовского направления люди начинают с этой ступеньки и идут, что говорится - напропалую, сами не зная куда и зачем... Оттого алхимики открыли так, между делом, все то, без чего мы теперь пошевельнуться не можем, - а мы - лишь винты, да колеса для бумажных колпаков...
Виктор. Все так! допустим, что все нынешние знания были известны и древним и средним векам, что мы подбираем только крохи с их роскошного стола, - но дело в том, что этот стол был для немногих, и для весьма немногих, тогда как теперь наука - словно общий стол в богатой гостинице, приходи, кто хочет...
Фауст. С этим я согласен, хотя замечу, что двери в этой гостинице не довольно широки, и стол не всякому по деньгам. Действительно, в древнем и среднем мире наука была тайною, известною лишь жрецам или адептам; и доныне существуют тайны в разных технических производствах - по очень простой причине: по корыстолюбию изобретателей; ты знаешь, сколько времени (с начала 18-го века) состав синьки был тайною, хотя им производили значительную торговлю; лишь в конце 18-го века Шель {45} и Бертолет {46} обнародовали состав водородо-синеродной кислоты; {47} для стариков эта тайна была необходимостию; они понимали странную надпись в храме Изиды: "не открывай тайны под страхом наказания персиком" - и знали, почему персиковое дерево посвящено было богу молчания, - что между прочим показывает, что древние знали прежде нас и водородо-синеродную кислоту. {* Acide prussique; известно, что этот ужасный яд можно добыть и из персиковых косточек, к счастию с большим трудом во всяком случае. (См. Hoefer, "Hist d l Chim" ).} Платон беспрестанно останавливается и оговаривается, касаясь предметов, которые ему были известны как посвященному; необходимость этой тайны так была важна в средние веки, что Рогер Бакон, самый откровенный из алхимистов, назвав селитру и серу, входящие в состав пороха, скрывает слово "уголь" под весьма темной анаграммой: him vopo vir can utriet (читают: carbonum pulvere),наконец, почти в наше время некто в Лондоне, объявивший намерение открыть тайну составления золота, был найден убитым в своей комнате. {* См. "Geschichte der Alchemie", von Schmieder, Halle, 1832. Hoefer, ibidem .} Но чем теснее был кружок этих людей, тем удивительнее, что они без всех наших пособий, книг, словарей, снарядов, журналов, съездов открыли прежде нас все наши открытия...
Вячеслав. Я так не вижу тут ничего чудного: алхимики искали вздора: философского камня, - а случайно набрели на разные открытия...
Фауст. Знаешь ли, что надобно для того, чтобы случайно что-нибудь найти?
Вячеслав. Ряд опытов...
Фауст. И глаза... в обширном смысле этого слова!.. иначе мы будем походить на работника, образующегося по системе доктора Юра.
Виктор. Что ни говори, но невозможно, чтобы эти тысячи специальных опытов, которые ныне производятся тысячами людей во всех краях мира, по всем отраслям естествознания, не довели бы, наконец, до открытия настоящей теории природы...
Фауст. И тому доказательство: метеорология; ее явления у всех перед глазами, наблюдения сего рода возможны ежедневно, ежечасно... и до чего дошла она? до отрицательного ответа? - Метеорологи могут доказать только одно: что все бывшие доныне объяснения (выведенные из прямых опытов) ложны и что мы, в настоящем состоянии науки, не можем объяснить даже образования снега, града, дождя, направления ветра и проч... {* Пулье, {48} Кемтц, {49} Араго. {50} Эта книга - не ученая диссертация; подводить на каждом шагу цитаты значило бы обременять ее излишним балластом; и без того здесь много ссылок, хотя автор ограничивался лишь совершенно необходимыми. Для тех читателей, которые поверят автору - цитаты не нужны; для других - он впоследствии может открыть целый арсенал цитат, на которых основаны указания, в сей книге содержащиеся. } За метеорологиею и все другие науки, при настоящем направлении, тянутся к тому же результату. Не помню, кто-то заметил весьма справедливо, что эти господа похожи на физиолога, который бы выпустил из человека всю кровь до капли, чтоб лучше объяснить ему состав и действие крови. От безверия в возможность общих начал, от навыка довольствоваться второстепенными, случайными причинами, от непривычки к высшему движению духа произошли два зла: первое зло - уверенность, что всякое ощущение души тогда только действительно существует, когда может быть выражено словами; таким образом то, что не подходит под ту или другую материальную форму, названо мечтою; эта уверенность так сильна, что ее не могут поколебать ежедневные явления, ее видимо отрицающие. Кто не толкует о медицинском глазе (coup d'oeil medicinal)? Спросите у медика, обладающего сим даром: как он напал прямо на причину болезни? почему он предписал именно такой, а не другой способ лечения? - и часто вы приведете самого ученого медика в затруднение. В одном Китае требуют, чтобы врач непременно приискал болезнь своего пациента в официальных медицинских книгах и лечил бы в точности по описанию, - я нахожу это весьма логическим: если все может быть выражено словами, то следует только следовать этим словам, и дело в шляпе; ведь было же время, когда думали, что посредством пиитики и реторики можно человека научить поэзии! Парижская Академия еще недавно требовала, чтобы ей дали ощупать действие животного магнетизма; {51} кто восстает против таких требований, тот идет против логики. - Другое зло: гибельная специальность, которая ныне почитается единственным путем к знанию, - и обращает человека в камер-обскуру, вечно наведенную на один и тот же предмет; целые годы она отражает его без всякого сознания, зачем и для чего и в какой связи этот предмет с другими? - еще до сих пор есть люди, которые уверены, что чудеса английской промышленности происходят оттого, что там если человек делает винт, то делает его целую жизнь и ничего, кроме этого винта, в мире не знает. Для этих господ сосредоточенность внимания - эта высшая духовная сила, могущая втянуть в свою сферу всю природу и доступная лишь высшему духу, - есть не иное что, как машинка, которая колотит целые годы по одному и тому же месту. От этих двух зол раздор и разрозненность в науке и в жизни; от них - анархия, споры нескончаемые и труды бессвязные; от них бессилие человека пред природой. Коснитесь какого угодно предмета, самого отвлеченного или самого простого житейского; соберите ответы людей специальных - этих кандидатов в немогузнайки, как говорил Суворов; этот повальный обыск может быть довольно любопытен:
"Скажите мне, сделайте милость, химический состав тех или других веществ, употребляемых в пищу, какое может иметь влияние на организм человека и, следственно, на один из источников общественного богатства?" Извините, это не по моей части; я занимаюсь лишь финансовою наукою.
"Скажите, нельзя ли объяснить некоторые исторические происшествия влиянием химического состава веществ, в разные времена употреблявшихся в пищу человеком?" - Извините, я не могу развлекаться изучением истории - я химик.
"Скажите, действительно ли изящные искусства и в особенности музыка имеют такое сильное влияние на смягчение нравов - и какой именно род музыки?" - Помилуйте, ведь музыка так, забава, игрушка - когда мне ею заниматься? - я юрист.
"Скажите, не может ли нынешняя ваша постоянно страстная, или блистательная музыка нарушить равновесие нравственных стихий, от которых зависит устройство общества?" - Извините, этот вопрос от меня слишком далек - я играю на скрипке.
"Не можете ли мне объяснить значение обрядов, которые наблюдались в древности жрецами Цибелы {52} или Земли?" - Извините, филология до меня не касается - я агроном.