Страница 5 из 10
Пока затягивал подпругу, вспомнил: я же хотел попросить отца, чтобы тот поговорил с лордом Эстебаном, и Совет сменил бы Яррену вид наказания. Совсем вылетело из головы из-за переживаний!
Конечно, меня никто не просил об услуге. Яррен никогда не снизошел бы до подобных просьб. К тому же особыми друзьями мы с ним не были. Приятели — самое большее. Ближе он никого к себе не подпускал. И дела мне до всей этой истории не должно быть никакого.
Но меня слишком возмутило, как Совет поступил с ним.
Младшего лорда заперли в тюрьме, словно убийцу! И всего лишь — за отказ участвовать в соревнованиях в долине Лета под началом лорда Наэриля. Правда, Яррен не просто отказался, а в таких выражениях, да еще сказанных в лицо самому главе Совета лорду Эстебану, что я не берусь повторить. Но в карцер?
Под недоуменным взглядом конюха я расстегнул пряжку, снял седло и, скормив озадаченному жеребцу яблоко, отправился обратно в подземелье.
Опоздал.
Ход был уже намертво закрыт каменным блоком. Руны на камне предупреждающе налились багровым. Женщины рода общались с духами.
Как они выдерживают такое, лучше не думать. Нашей семье еще повезло: все женщины унаследовали дар риэнны, даже малышка Айдора, и сообща им легче. Да и мужчина всегда подставит плечо главной жрице рода.
А вот как миледи Хелина столько лет одна дом держит, не опираясь ни на силу дочерей, ни даже на мужскую силу, — уму непостижимо.
Я всегда преклонялся перед ней. Сильная женщина. Говорят, ее шесть дочерей унаследовали красоту миледи. Если так, то они воистину прекрасны. Не зря же северный император столько лет добивался руки одной из них. Причем любой из шести. И добился все-таки. Трехсотлетний старик берет в жены семнадцатилетнюю девчонку, лишь на год старше Лэйрина.
Опять я о принце вспомнил, демоны!
Кажется, я хотел проветриться. Все равно ждать не меньше часа, когда отец освободится, чтобы рассказать ему о Яррене.
Когда я вернулся на конюшню и снова взялся за седло, конюх с помощником озабоченно переглянулись. Ну и плевать.
Конь вынес меня к перевалу, за которым открывался вид на соседний замок рода Грахар, откуда я не более трех часов назад бежал как ошпаренный. Словно я убийца какой — вернулся на место преступления. А разве я тут преступник?
Если подумать, то виновен в случившемся только твой отец, Лэйрин. Это проклятый рыжий буйвол так повлиял на тебя еще пять лет назад, когда ты месяц жил при его дворе. Насмотрелся ты там на папочкины развлечения, вот и подражать вздумал.
Спешившись, я начал спускаться по тропе к замку. Если уж вернулся, то стоит поговорить спокойно с другом детства, прочистить тебе мозги. Больше некому, если уж с отцом тебе так не повезло.
Благие намерения лежат на дне ущелья, — вспомнилась мне поговорка дальегов, когда из-за скалы выехал мне навстречу незнакомый воин в белых одеждах вейриэна. В его черных волосах сверкала на солнце снежная прядь, у губ пролегли глубокие морщины, а светлые пристальные глаза походили на сосульки. Явно кто-то из мастеров, хотя я никогда раньше его не видел, а к моему отцу вейриэны часто наведывались зачем-то.
— Поворачивай назад, младший лорд, — скомандовал он вместо приветствия.
— С какой стати? — фыркнул я, но остановился. Тропа узкая, напролом не пройти.
Обычно вейриэны не вмешиваются в дела лордов, но с великим домом Грахар все не как у других. Белые воины охраняли и замок, и его хозяев так, словно в их подземельях зарыты все сокровища Белогорья.
— Миледи сейчас не до гостей, — процедил незнакомец.
— Я три часа назад был здесь гостем. Что случилось за это время?
— Ничего такого, о чем ты обязан знать, Дигеро фьерр Этьер.
— Ты меня знаешь? Как же твое имя, вейриэн?
— Таррэ, высший мастер.
Высший? Ну, точно что-то случилось! Высших очень мало, единицы. Хотя точное число никто не знал — у стражей Белогорья свои тайны.
Смотреть в его ледяные, словно мертвые глаза с кровяными жилками на белках и черным ободком вокруг светлой радужки было до жути неприятно, но я не отвел взгляда, вздернул подбородок.
— Пропусти, вейриэн. Мне нужно попрощаться с другом перед отъездом.
Он отрицательно мотнул головой. За его спиной сгустились белые сполохи. Серьезный заслон. Мне стало тревожно. Что там происходит в замке?
Сражаться с вейриэнами, да еще в одиночку — глупее не придумать. Но я тут почти у себя дома. Духи рода Грахар ко мне благосклонны. Были. Сейчас, после ссоры с их будущим лордом Лэйрином, — еще неизвестно.
Видимо, на моем лице отразилась вся решимость, потому что вейриэн, нервно дернув уголком рта, прошипел:
— Если ты не склонен прислушаться к моим словам, то, может быть, слово мастера Рагара имеет для тебя больший вес? Вот и он, кстати, пожаловал. — Воин оглянулся на уходившую за скалу тропу.
Как по приглашению, из-за поворота вынырнула фигура черноволосого всадника, приближавшегося на белом косматом коне быстро как ветер. Если бы не перестук копыт по камню, можно было подумать, что он летит.
Рагар резко осадил жеребца, кивнул мне, но обратился к вейриэну:
— Наши опасения оказались справедливыми, Таррэ. Надо усилить оцепление.
Названный что-то буркнул в ответ, обошел меня, неприязненно покосившись, а когда я оглянулся — его и след простыл. И ничего не подсказало, куда и как он исчез. Обычные трюки вейриэнов, но я никогда к такому не привыкну. Если бы я не знал, что в белых воинах течет живая горячая кровь, то мог подумать, что они тоже духи. Но они умирают. Временно, как почти все горцы. Только возрождаются вейриэны без помощи хранителей рода, причем снова в истинную жизнь. Как именно — величайшая их тайна. Но я слышал, как отец с матерью шептались, что высших стало меньше, чем обычно. Не потому ли, что нет Белой королевы?
Угольно-черные глаза мастера Рагара изучающее оглядели меня.
— Что тебе понадобилось в замке Грахар, Дигеро? — сухо спросил он.
— С Лэйрином хотел попрощаться.
— Ты уже попрощался. Довольно и этого.
Мне стало не по себе. Неужели он знает о… ссоре, скажем так?
Белый воин, выглядевший молодо, как мой двадцатипятилетний брат — хотя я точно знал, что Рагару куда больше лет на самом деле и он живет уже не первую жизнь, — задумчиво потер гладкий подбородок, прищурился:
— Мой тебе совет, младший лорд, если позволишь…
— С радостью выслушаю, мастер.
— Не бери в голову сумасбродства моего ученика.
Я почувствовал, как меня до корней волос залила краска стыда.
— Которого из них? — Мой голос резко охрип.
Рагар был наставником и у Лэйрина, и у Яррена. А вот меня он в ученики не взял, хотя занимался со мной полтора месяца, когда я жил в доме Грахар. Полуинсея Яррена взял, а меня — нет. Мне, что уж тут скрывать, было до сих пор обидно, что воин, которым я восхищался, не счел меня достойным.
— Не делай вид, что ты меня не понял, — усмехнулся Рагар. — И не нервничай так. Я знать не знаю, что сегодня произошло между тобой и Лэйрином в доме Грахар, и, если не хочешь, не говори. У него я тоже не буду спрашивать, даю слово. Но, как наставник, я могу почувствовать изменения в своем ученике и понять, что он получил какую-то душевную травму. Но она ему во благо, Дигеро. Что бы ты ни сделал, это было правильно. Потому тебе лучше все оставить как есть и не пытаться объясниться с Лэйрином. Не сейчас.
— Хорошо, мастер.
— Вот и отлично, — дрогнули в улыбке его губы. — Есть к тебе еще просьба. Так получилось, что у меня уже нет времени сделать все самому. Надо передать в охрану вашей боевой школы вот это послание. — Мастер протянул мне небольшой свиток. — Тут приказ лорда Эстебана выпустить Яррена из карцера. Отвезешь?
Я кивнул, забрал свиток.
— Надо успеть до заката, — уточнил Рагар. — Тебе придется обратиться к своему духу-покровителю.
— Сделаю, мастер. Но придется подождать. Когда я уезжал из дома, лорд и леди Этьер только начали церемонию призыва духов. Боюсь, мой покровитель вынужден будет явиться туда на зов.