Остров великанов

Альберт давненько уже вынашивал мысль послать Руммо к Витязю, с тем чтобы навести там должный порядок, ибо в противном случае провал слабенькой и малочисленной тартуской группы станет неминуем. Кроме того, необходимо было как можно скорее узнать все анкетные данные Уйбо. Запрос о нем был послан сразу же, как только он появился в Мустамяэ. Однако Витязь почему-то медлил с ответом. Сегодня вечером Альберт и собирался обо всем этом поговорить с доктором Руммо.

Руммо явился с опозданием на полчаса. Приветливо раскланявшись с хозяином, он удобно устроился в кресле и, пользуясь правом близкого друга семейства, собственноручно налил Альберту и себе по рюмке хереса. Только после этого доктор извиняющимся тоном сообщил, что имел несчастье наткнуться полчаса назад в лесу на ночной пограничный патруль, который обстрелял его машину.

- Бог мой, вас же могли узнать! - ужаснулся Альберт.

- Это исключено, - улыбнулся доктор. - На острове не меньше десятка "Оппелей". К тому же я слишком торопился.

Руммо достал из чемодана плоскую квадратную бандероль с почтовыми штампами и передал ее хозяину.

- Это все? - спросил Альберт. Вопрос прозвучал неожиданно грубо.

Но доктор, вместо того, чтобы обидеться, грустно усмехнулся.

- Связной оказался очень милым собеседником, - вздохнул он. - Не уверен, будет ли наш разговор представлять для вас какой-нибудь интерес, однако, дружище Альберт, я должен сказать, что предположение мое относительно Уйбо полностью подтвердилось.

- Что такое? - сразу насторожился Альберт.

- В 1941 году Уйбо эвакуировался в Россию, - спокойно ответил Руммо. - Его мать - учительница, отец - рабочий. Во время войны Уйбо служил в эстонском национальном корпусе. Был рядовым девятьсот двадцать пятого полка. Под Великими Луками он был ранен, долгое время лежал в госпитале и в звании младшего лейтенанта ушел в запас. В 1944 году поступил учителем в одну из таллинских школ, откуда и был переведен в Мустамяэ. А посему никакой разведывательной школы он, разумеется, не кончал и к советским органам госбезопасности имеет отношение не больше, чем мы с вами...

- Как! - заревел Альберт, не веря своим ушам. - Уж не думаете ли вы меня убедить, что Уйбо не агент?

- Именно это я и пытаюсь все время сделать.

- Пытаетесь? - переспросил взбешенный паралитик. - Почему-то я раньше ничего подобного от вас не слышал.

- Успокойтесь, мой друг, - пожал плечами Руммо, - волноваться из-за пустяков, право, не следует. А не слышали вы только по той причине, что не желали слышать...

Но Альберт не мог успокоиться - Хороши пустяки! Больше месяца он вел самую ожесточенную травлю Уйбо, мешал ему работать, всячески старался его очернить, из-за него, наконец, взбудоражил всю агентуру, и вот теперь выясняется, что все это впустую! Альберт прекрасно понял, чем это для него кончится, если только доктор не врет.

"Надо поскорее спровадить Руммо в Тарту", - решил он, и немного придя в себя, стал расспрашивать доктора, что он собирается делать во время своего отпуска.

- Жизнь холостяка, дорогой Альберт, - охотно переменил разговор Руммо, - несмотря на многие преимущества, все же имеет весьма чувствительные минусы. Увы, в провинциальной глуши это особенно заметно. Ваш покорный слуга решил на днях взять отпуск и поездить по курортам.

- Вот как? И вы уже наметили себе маршрут?

- Признаться, не совсем. Крым, Кавказ, Рижское взморье не прельщают меня, поскольку отдыхать я предпочитаю среди друзей. К тому же тамошние санаторные врачи отличаются крайним невежеством...

- О да, доктор, я понимаю вас. Только не кажется ли вам, что время для отдыха вы избрали не совсем удачное?

- Напротив, мой друг, - улыбнулся Руммо, - весна! Что может быть прекраснее!

- Весна! - поморщился Ребане. - Весна - прежде всего время, когда гремят грозы, когда штормовые ветры из Атлантики приносят с собой запах пороха. - Он выкатил из-за стола и каркающим от волнения голосом продолжал: - Слушайте внимательно, доктор. Настал час познакомить вас с нашими друзьями. Помнится, вы говорили о рекомендации... Я выполнил вашу просьбу. Можете не сомневаться, вас примут подобающим образом. Однако то, что я собираюсь вам предложить, выходит далеко за рамки простого знакомства. Вам придется поехать с важным и секретным заданием. Отправиться нужно немедленно...

- О, это любопытно, весьма любопытно, - серьезно проговорил доктор, подсаживаясь к паралитику. - Я весь к вашим услугам, дорогой Альберт.

- Благодарю, - сказал Ребане. Он вынул из столика запечатанное письмо и передал его доктору. Адреса на конверте не было. - В Тарту вас встретит профессор Олбен Карл Миккомяги. Пакет передайте ему, он знает кому его вручить... И помните, доктор, отныне вы больше не принадлежите себе. Из двери, которую вы открыли, возврата нет...

В кабинет Альберта кто-то отчаянно забарабанил. Руммо молниеносно спрятал письмо. Паралитик побледнел.

- Кто там? - срывающимся голосом спросил он.

- Дядя! - раздался за дверьми встревоженный голос Ури. - Учитель Уйбо отыскал сегодня рапорт Вальтера!..

Проводив доктора, Альберт тотчас заперся в химической лаборатории.

...Это была большая холодная комната с высокими застекленными шкафами, заполненными бесчисленным количеством склянок, колб и всевозможных приборов. На рабочем столе, прожженном кислотами, настольная лампа и спиртовая горелка. В лаборатории две двери. Одна соединяется с квартирой Ребане, другая - выходит в седьмой класс. Эта последняя запирается большим старинным ключом, сделанным, по всей вероятности, еще во времена графа Людвига. Ключ Ребане бережет как зеницу ока, всегда держит у себя и никому не доверяет.

Проникнув в лабораторию, Альберт проверил, заперта ли дверь в класс, плотно закрыл на окнах шторы и. включив настольную лампу, стал распечатывать бандероль. У Ребане была странная светобоязнь. У себя в доме он свет не выносил. Вечный полумрак царил у него в кабинете. Он настолько привык к темноте, что при ярком свете чувствовал себя мышью, которую вдруг осветили зеленые огни кошачьих глаз.

В бандероли, как и ожидал Альберт, была книга. Это был новый, только что выпущенный учебник истории для семилетней школы.

Паралитик достал из шкафа два пузырька с кислотами и коробку с серебристым порошком кобальтина. Высыпав часть порошка в пустую склянку, Альберт заполнил ее кислотой, зажег спиртовку и принялся колдовать над раствором. Зеленый раствор постепенно превращался в желтый. Нагрев склянку до нужной температуры, он первые страницы учебника, номера которых оканчивались на нечетную цифру, смазал сначала кислотой, а затем раствором. На страницах под словами медленно проступали красные точки. Выписав помеченные слова, Альберт заметно расстроился.

- Руммо был прав, - прошептал он. - О чем думал этот олух Миккомяги, когда информировал меня, что в школу едет разведчик! Какой непростительный промах! Что же делать теперь, черт побери?.. Надо поговорить с Кярт, - решил он и, протяжно вздохнув, принялся обрабатывать последнюю страницу.

Закончив эту работу, он аккуратно разрезал корешок учебника ножом. В переплете между тонкими листами картона был искусно спрятан помятый листок письма, исписанный крупным, небрежным почерком. Прочитав его, Альберт согнулся в кресле и глубоко задумался. В этой позе и застала его заглянувшая в лабораторию Кярт Ребане.

- Боже, какая вонь! - с раздражением воскликнула она, подходя к столу. - Ты когда-нибудь отравишь меня этой гадостью!..

Альберт молчал.

Ребане пробежала глазами выписанные им на листке бумаги слова.

- "Человек с Белого корабля"[14] - вполголоса произнесла она, прочитав фразу. - Очень символично... О, я вижу, ты чем-то расстроен? - удивилась она. - Могу тебя порадовать, Альберт: шеф доволен твоей работой. В банках Стокгольма на твое имя открыт крупный счет...

Ребане ласково потрепала его по плечу. Заметив помятый листок письма, она с любопытством прочла его.