Остров великанов

Филимов решил наблюдать за паралитиком.

Но случилось неожиданное.

Пригласив во время юбилейного вечера Филимова в свой кабинет, Альберт Ребане сам назвал имя генерала Лорингера.

- Слушайте, Филимов... - он закашлялся, отхлебывая из своего бокала крепчайший коктейль, - вы не находите, что мы крепко связаны с вами одной веревочкой?

- Связаны, - усмехнулся моряк, - как два мешка с балластом, которые давно пора за борт.

- Э-э, нет, милейший капитан, не так-то скоро! Мы еще тряхнем стариной. Благословенные времена Пятса и Лайдонера еще вернутся.

Филимов насторожился. Паралитик внимательно посмотрел на него и вкрадчиво продолжал:

- Видите ли, я говорю с вами откровенно, поскольку вы человек из нашего лагеря. Да-да, вы целиком наш. Об этом красноречиво свидетельствует ваша встреча с генералом Лорингером. Оставьте бредни о России. Здесь вы нужнее. Эстония оценит ваши заслуги, дорогой Макс!

Брезгливым жестом Филимов остановил паралитика. Думая о своем, он, не поднимая головы, медленно заговорил:

- Я знаю моря, как морщины своей ладони, я тонул столько раз, сколько трещин на этом старом столе, но умереть я хочу только в России... Свою вину я искупил страданиями. Я перенес неслыханные муки, сидел в тюрьмах, гестапо собирались меня расстрелять, но я остался жить... жить только для того, чтобы последний раз взглянуть на те места, где родился и начинал жизнь честным человеком. - Залпом осушив бокал, Филимов устало прикрыл глаза.

- Хе-хе, старина, такие вещи не прощаются, - зло усмехнулся Альберт. - Я еще не знаю, чем кончится для _ вас история с найденными бумагами генерала Лорингера. Хочу предупредить вас об одной вещи, строго добавил Ребане: - эти бумаги могут принести вам серьезные неприятности. Дело в том, что о них уже известно пограничникам. Не далее как завтра за ними явятся, и я не знаю, что вы будете отвечать, если вдруг папка окажется пустой или, предположим, там будет недоставать некоторых документов, о которых, будьте спокойны, им станет известно... Но я могу помочь. - Взглянув на дремлющего Филимова, Ребане осекся... - Что с вами? Вы, кажется, совершенно раскисли. Прекратите пить, черт вас побери!

- Я слушаю, - не открывая глаз, произнес Филимов. - Говорите прямо, чего вы от меня хотите.

- Хорошо, скажу, - подумав, согласился Альберт. - Меня не интересуют бумаги Лорингера. Бог с ними. Дайте мне рапорт этого... Вальтера, а за остальное не беспокойтесь.

- В папке рапорта не было.

- Что такое?

- Да, не было! - раздраженно повторил Филимов. - Я просмотрел все документы.

- Не хотите ли вы сказать, что его выкрали? - тихо спросил Альберт.

- Этого не могло быть. Сейф был заперт. Ключ находился у меня в кармане.

- Тогда вы лжете, Макс! Клянусь честью... или вы сейчас же вернете мне рапорт, или вы пожалеете о своем упрямстве. Прежде всего не забывайте о своей подмоченной репутации. Да-да, я говорю о вашем прошлом!

- О каком именно? - прорычал Филимов. Лицо его побагровело.

Паралитик нервно подкатил к письменному столу и, вытащив формуляр, потряс им перед носом Филимова:

- Смотрите сюда, - Альберт показал Филимову его послужной список. - "Моряк торгового флота Максим Аполлонович Филимов. Бежал из России с разбитыми белогвардейскими частями генерала Юденича... Член "Союза освобождения России". Если вы вернете рапорт, формуляр будет у вас...

Рука Филимова потянулась к тяжелой бутылке.

Альберт побледнел.

- Оставьте! - задохнулся он, хватая Филимова за рукав.

Завязалась борьба. Свободной рукой паралитик со страшной силой ударил Филимова в лицо. Голова старика, качнувшись, как маятник, бессильно опрокинулась на спинку кресла.

В кабинет вошла Кярт Реблне.

- Чай подан, - сказала она. Поняв с первого взгляда, что здесь произошло, Ребане громко добавила: - Гости ждут, прошу к столу. Где рапорт? - тихо спросила она.

- Он уверяет меня, будто рапорта в папке не было...

- Что за чушь!

- Придется заняться, - кивнул Альберт на пьяно посапывающего Филимова.

- Пойдем, - помолчав, сказала Ребане. - Не забывай, что ты юбиляр. - Она вышла из кабинета.

Альберт подкатил к резной дверце вделанного в стену дубового шкафа и, несколько раз постучав в нее, прислушался. Затем огорченно вздохнул, запер письменный стол и выкатил из кабинета, проворчав:

- Черт с ним, пусть очухается здесь...

Как только захлопнулась дверь, моряк тяжело поднял голову. Он прислушался к шуму, доносившемуся из гостиной, потом встал и, мягко ступая по ковру, направился к дубовому шкафу. Достав из кармана нож, Филимов долго возился с замком. В конце концов дверца бесшумно открылась. Моряк очутился в небольшой комнате, стены которой были сплошь завешены коврами. На дверях висел плащ с погонами майора Советской Армии. У стены стояла широкая тахта с мятыми подушками. На небольшом письменном столе в серебряной пепельнице валялась недокуренная сигара. В комнате было тихо и прохладно.

Филимов внимательно осмотрелся. Свежие царапины на паркете привлекли его внимание. Он отвернул на стене угол ковра и обнаружил в деревянной обшивке потайную дверь.

- Так и есть, - пробурчал он, - это ход на лестницу...

Дверь на лестницу открыть не удалось. Филимов вернулся к письменному столу и стал быстро просматривать содержимое его ящиков. В одном из них среди беспорядочно разбросанных дорогих сигар лежало несколько гранат и пистолетов.

Внимание Филимова привлекла серебряная пластинка на рукояти немецкого пистолета системы "парабеллум". Он прочел надпись, выгравированную на пластинке, и в ужасе отшатнулся.

- Тысяча чертей! - взволнованно прошептал он. - Какой же я болван!

Спрятав пистолет в карман, старый моряк тихо вышел из комнаты в кабинет и плотно закрыл за собой дверцу шкафа.

Но вдруг легкий шорох за спиной заставил его резко обернуться. Кто-то, заглянув в кабинет, медленно прикрыл дверь гостиной. Затем оттуда донесся насмешливый голос доктора Руммо.

Покачнувшись, Филимов без чувств рухнул на пол.

Часть вторая. ЗАМОК С ПРИВИДЕНИЯМИ

Глава 13. КИВИРАННАСКИЙ ПАСТОР

Узкое окно затянуто лунной морозной паутиной. Крупные снежинки с любопытством заглядывают в слепые стекла и, покачиваясь, тихо уплывают вниз.

Ильмар сидит на опрокинутой парте в темной пионерской комнате, напряженно прислушиваясь к доносящимся звукам. Звуки копошатся за стеной, просачиваются в двери, надвигаются из окна... В гулкой тишине ночи они помогают не только чувствовать, но и видеть, что делается в этот поздний час в интернате.

На кухне старушка Тедер воюет с посудой, из спальни мальчиков то и дело долетают взрывы хохота. Там неугомонный Арно опять что-то врет про Зеленого Охотника. В умывальной комнате девочки напевают артековскую песенку. По коридору, бестолково топая сапогами, носится Бенно. Он староста интерната, а это значит, что на его плечах лежит тяжелая обязанность - каждый вечер перед сном загонять ребят в постели.

"Только бы сюда не заскочил!" - сердито думает Ильмар.

Но вот в коридоре слышатся легкие, осторожные шаги Ури. Он подкрадывается к пионерской комнате, легонько открывает дверь и, убедившись, что капитан один, быстро проскальзывает к нему и шепотом спрашивает:

- Никто не подслушает?

Ильмар злится. В противоположность Ури и Арно, он терпеть не может никаких таинственностей. Он привык смотреть, на вещи прямо, просто и считает, что только девчонкам простительно шептаться по углам и передавать друг дружке пустяковые секреты. Ильмар не догадывался, зачем Ури с такими предосторожностями назначил ему встречу. Он был уверен, что ничего нового тот сказать не может. Рапорт исчез. Прямо с вечера доктор Руммо увез Филимова в больницу. Утром директорский сейф был вскрыт. Замшевая папка оказалась наполовину пустой, а под решеткой камина учителя обнаружили кучу пепла и обгоревший клочок немецкого документа. В тот же день в Мустамяэ прибыл начальник погранзаставы капитан Тенин. Просмотрев оставшиеся в папке бумаги, пограничник сейчас же увез их, ни словом не высказав своего отношения к случившемуся.