Страница 17 из 19
Отметим оригинальную особенность П – способ СОВМ двух последовательных фаз:
Эмоциональная реакция, завершающая предыдущую фазу («вдруг в народе кто-то ахнул от страха»), вызывает наступление следующей фазы («мальчик от этого крика опомнился, глянул вниз и зашатался»). Такое сцепление подобно ОТКАЗУ: реакция «кто-то ахнул» выражает желание, чтобы мальчик спасся, а приводит к усугублению опасности («зашатался»), – перед нами миниатюрный ВН-ПОВ38.
В заключение остановимся на детали, общей для П и А, – на роли вскрика («ахнул от страха», «услыхали пронзительный визг»).
В сюжетной последовательности эти два вскрика занимают разное место – в П вскрик ведет к заключительной фазе Усиления Опасности, а в А – к началу Спасительной Акции («Визг этот как будто разбудил артиллериста…»). Однако в обоих случаях вскрик знаменует переход к новой, очередной фазе драматического развития в зоне кульминации. Эта функция поддержана эмоциональной и физиологической природой крика как некой «сильной ноты», а также его контрастом к предыдущим событиям: это мгновенное, «точечное» действие кого-то одного после протяженных во времени и пространстве действий многих, и это резкий всплеск осознания после оцепенения (которым в П были скованы все зрители, а в А – артиллерист).
Будучи сильной нотой, внезапный крик может применяться не только в зоне кульминации, но и в других переломных точках сюжета.
Так, в К и в А крик («Назад! назад!» и «Акула!» соответственно) служит пограничным сигналом между Мирной Жизнью и Катастрофой.
К блокам Мирная Жизнь, Катастрофа
4. Запоздалая Реакция на Опасность
Функцией этого ТР также является подчеркивание драматизма Катастрофы. Оно достигается с помощью КОНТРАСТА, оттеняющего Катастрофу теми или иными безобидными или даже радостными мотивами. По сути дела, такой КОНТР имеется уже в архиструктуре – между Катастрофой и Мирной Жизнью в событийном плане и между опасной и безопасной зонами в спациальном. Запоздалая Реакция развивает этот эффект, добавляя к последовательному (отказному) расположению членов событийной контрастной пары и такой участок сюжета, где они присутствуют одновременно, налагаясь друг на друга (СОВМ в одновременности). Возникает гибридное состояние, когда реально уже наступила Катастрофа, а ментально (в сознании героя) продолжается Мирная Жизнь:
(40) герой запаздывает с реакцией на опасность, не замечая надвигающейся Катастрофы (либо до определенного момента, либо вообще до конца рассказа).
Здесь в УВЕЛИЧЕННОМ до предела виде используется знакомый нам комплекс ‘слепоты’.
Существенный вклад этого ТР в выразительность построения – удлинение общей цепи НАР Катастрофы путем вставки дополнительного звена (прокладки) в Усиление Опасности. А когда – при последующем осознании персонажем опасности – такая продленность дополняется внезапностью, обнаруживается и сходство Запоздалой Реакции с Затемнением.
Еще одна тематически выигрышная сторона избранного типа СОВМвид (‘опасность, принимаемая за безопасность’) состоит в следующем. Два контрастных отношения:
(а) между слабостью героя и силой Катастрофы (своим не-осознанием опасности герой дополнительно «разоружен» перед лицом мощной Катастрофы);
(б) между неинформированностью героя и информированностью читателя (читатель знает об опасности и потому испытывает желание помочь не знающему о ней герою, например, путем подсказки)39 —
складываются в пропись интенсивного переживания читателем ‘тревоги’ за героя. Обратим внимание, что контраст (а) относится к фабуле, увеличивая реальную диспропорцию сил, а контраст (б) относится к нарративной организации фабулы, поскольку усиливает лишь впечатление от Катастрофы40.
До сих пор мы говорили о Запоздалой Реакции на Опасность как о полном наложении (путем СОВМ) двух контрастных отрезков – приближающейся Катастрофы и ее благополучной интерпретации героем. В ряде случаев это наложение дожимается до конструкции ВН-ПОВ.
Для этого после отрезка благополучной интерпретации резким скачком дается момент осознания опасности героем. Осознание обычно сопровождается сильной эмоциональной реакцией героя (вскриком ужаса и т. п.). Тем самым поворот от Мирной Жизни к Катастрофе дополнительно прочерчивается в плане сознания и реакций героя41.
Так слепота КОНКРЕТИЗИРУЕТСЯ не просто в предметный мотив, а в выразительную конструкцию (ВН-ПОВ), благодаря чему она дополнительно драматизируется, органично вплетаясь в сюжет в роли сюжетно-тематического скрепа между Втягиванием в Опасность и Усилением Опасности.
Часто Запоздалая Реакция сцепляется с другим ТР, также работающим на подчеркивание Катастрофы, – Ухудшением через Помощь. Это СОВМ производится на основе общего для них обоих элемента неправильное понимание.
В ДГ не-осознание опасности младшей девочкой сохраняется до самого конца.
То, что в финале «девочка подняла голову, вскочила на колени, собрала грибы и побежала к сестре» (а не плакала, или кричала, или находилась в оцепенении), показывает, что, по-видимому, характер пронесшейся над ней Катастрофы так и остался ей непонятен42. Линия Мирной Жизни, продолжающейся в сознании девочки, выражена в основном в мотиве ‘грибов’. Таким образом, все три контраста ярко выражены: между погруженностью в Мирную Жизнь (грибы) и Катастрофой; между огромностью Катастрофы (поезд) и слабостью, безоружностью жертвы (полное непонимание); между неосведомленностью жертвы и осведомленностью читателя и остальных персонажей (в частности, машиниста и старшей сестры, реализующих читательскую потребность подсказать герою путь к спасению).
В А построение Запоздалой Реакции отказное:
В момент наивысшей опасности, когда акула уже рядом, «один из них [мальчиков] оглянулся, и мы все услыхали пронзительный визг…» На гибридном же участке сюжета, как и в ДГ, приближение носителя опасности СОВМЕЩЕНО не с простым продолжением, а с НАР Мирной Жизни: «ребята <…> плыли дальше, смеялись и кричали еще веселее и громче прежнего».
В П Запоздалая Реакция на Опасность, построенная по принципу ОТК, представлена дважды.
Первый раз – в линии мальчика: сначала он ступает на перекладину и некоторое время не осознает опасности, в то время как ее размеры вполне ясны зрителям и читателю, и лишь через некоторое время (через два абзаца, занятые описанием ментальной Неадекватной Деятельности) он «опомнился, глянул вниз и зашатался».
Второй раз – в линии капитана (отца мальчика), который уже после этого выходит, «чтобы стрелять чаек» (типичное проявление Мирной Жизни в период Катастрофы), и вынуждается к мгновенному осознанию опасности43.
Ключевую роль в реализации этой отказной ситуации играет элемент ‘pужье’, используемое сначала для развлечения, а потом для борьбы с опасностью. Кстати, такое его использование способствует КОНКР существенных тематических свойств Спасительной Акции, таких как
вынужденность, отсутствие рассуждений, молниеносность (хватается за первое попавшееся под руку, так как не имеет времени подумать о более подходящем) и неразумность, неправильность, нецелесообразность поведения (использует ружье нетрадиционным способом, не по назначению, см. об этом п. V.9).
38
По сути дела, данный ВН-ПОВ представляет собой решение, очень близкое к тем ВН-ПОВ, которые связывают Неадекватную Деятельность с НАР Катастрофы (см. п. V.5, Ухудшение через Помощь). Отличие, однако, в том, что никаких попыток спасения здесь не предпринимается; общий элемент сводится лишь к занятию сочувственной, но бессильной позиции.
39
Эйзенштейн, рассматривая аналогичное выразительное построение в эпизоде с Дессалином, где героя разоружают в буквальном смысле, забирая у него саблю (Нижний 1958: 65), говорит, что «зрителя нужно довести до такого состояния, чтобы ему захотелось крикнуть “Стой!.. Не отдавай!”». Вовлеченность зрителей, выражающаяся в желании предупредить героя, особенно наглядно реализуется в детской театральной аудитории, которая часто действительно пытается помочь героям подсказками и советами с места. В ряде работ Эйзенштейна было выдвинуто понятие «прописи» для внушения зрителю того или иного чувства, в частности «прописи экстаза» (Эйзенштейн 1964–1971: III, 72–233). Поэтому в случаях с Дессалином, акулой и девочкой перед поездом правомерно говорить о «прописи тревоги».
40
Что СОВМЕЩЕНИЕ в мотиве Запоздалой Реакции всех трех контрастных отношений (между Катастрофой и ее успокоительной трактовкой героем; силой Катастрофы и слабостью, разоруженностью героя; информированностью читателя и неинформированностью героя) не разумеется само собой, а является определенной художественной находкой, можно видеть, сопоставляя данное решение с его гипотетическими альтернативами, например:
(а) контраст между Катастрофой и Мирной Жизнью создается без использования ментального плана, по схеме: ‘некто терпит бедствие и осознает это, а где-то в другом месте веселятся’. Близкая ситуация (правда, без ‘веселья’) реально имеется в рассказах в силу деления пространства на опасную и безопасную зоны;
(б) ментальный план используется, но не для разоружения героя, по схеме: ‘герой терпит бедствие, осознает это, но при этом вспоминает картины Мирной Жизни’.
41
В этом отказном варианте мотив Запоздалая Реакция есть частный случай той разновидности ВН-ПОВ, которая рассмотрена в Жолковский, Щеглов 1974: 55–60 (см. также Наст. изд. С. 239–243) под названием Задержки в осмыслении.
42
Об особенностях индивидуальной темы ДГ, которыми это может быть обусловлено, см. примеч. 31. Пример полной непроницаемости сознания жертвы для признаков надвигающейся Катастрофы есть и в рассказе «Воробей и ласточки», тематически далеком от интересующего нас комплекса. Тем знаменательнее общность технического решения: ласточки замуровывают воробья в гнезде, а он так до конца и не понимает происходящего («Воробей не робел, поворачивал голову и чирикал»).
43
Запоздалая Реакция капитана – несколько иного типа, чем в других случаях: строго говоря, он запаздывает не с реакцией на то, что развертывается перед ним, а с самим выходом на место действия; выйдя же, реагирует мгновенно. Тем не менее эта задержка выполняет ту же функцию ‘благодушия в разгар опасности’. Такое появление в гуще уже далеко зашедших драматических событий персонажа, непричастного к ним и настроенного на мирные занятия, – достаточно распространенный тип Задержки в осмыслении (например, он представлен у Булгакова в «Днях Турбиных» – в поведении Лариосика).