Страница 17 из 41
Дилан ухмыльнулся, однако ничего не сказал. Подойдя к сундукам, он снял верхний, открыл нижний и достал оттуда довольно увесистый сверток. Водрузив его на письменный стол, сняв упаковку и жестом предложил Айрис подойти ближе, - Узнаете?
Приблизившись, Айрис охнула от удивления, - Орех сейшельской веерной пальмы, которая растет лишь на острове Праслен! Не может быть!
Дилан довольно похлопал плод по шершавому боку.
- И тем не менее вы видите перед собой именно орех пальмы коко-де-мер, или морского кокоса, как называет ее местное население, Вес двадцать килограмм. Вызревал восемь лет. Второго такого, ручаюсь, вы не найдете даже в музее.
Айрис осторожно погладила плод, своей пикантной формой напоминающий женские бедра. Она вспомнила о том, что, по местным поверьям, ядро этого ореха способно возвратить молодость и жизненную силу.
- Но как вам удалось достать его? Ведь закон запрещает вывозить целые орехи из страны.
Приобрести можно лишь сувенир из их скорлупы. Когда мы были на Праслене, я купила аж несколько штук.
Дилан многозначительно усмехнулся.
- Как я уже говорил, у меня есть кое-какие связи.
- Но ведь это же контрабанда!
- Я бы предпочел окрестить это пополнением частной коллекции, Как говорится, искусство требует... Кроме того, я не продаю эти вещи, а оставляю себе, - Суть дела от этого не меняется: вы нарушаете закон.
Однако Дилан лишь досадливо отмахнулся.
- Ох, до чего же с вами трудно! Ну, скажите, если бы вам нечаянно представился шанс завладеть таким орехом, вы бы упустили его?
- Ну...
- Вот то-то же! Жаль только, - еле слышно прибавил Дилан, - что личное счастье для вас менее значимо, чем кокосовый орех.
Как он может говорить такие вещи, когда мое сердце буквально разрывается от боли и безысходности! - вознегодовала Айрис. Можно подумать, будто для меня не мука находиться рядом с любимым и не иметь возможности даже сказать ему о том, как сильно я его люблю! Но почему, за что мне такие страдания? Разве я кому-нибудь хоть однажды сделала что-то плохое? Чем я заслужила подобное испытание?
Айрис тяжело вздохнула. Что же ты со мной сделал, -Дилан Лингтон? Чем меня приворожил? И зачем? Пройдет еще неделя, и мы больше никогда не увидимся. Как же, зная это, жить дальше?
Нет, она не жалела об их встрече и никогда не пожалеет. Лишь благодаря ей она наконец узнала, что такое настоящая любовь. Она влюбилась в него с первого взгляда, влюбилась в его смех, в его улыбку, в его колдовские зеленые глаза.
Но она не должна даже думать о нем. Боже, дай мне силы забыть эту любовь! - взмолилась Айрис. Раз мы никогда не будем вместе, то зачем все эти мучения? Почему же судьба так несправедливо обошлась с нами?
Айрис с трудом подавила подступавшие к горлу рыдания. Пряча увлажнившиеся глаза, она тихо попросила:
- Не надо больше об этом, мистер Лингтон.
Вы и представить не можете, какую причиняете мне боль.
Его зеленые глаза потемнели.
- Нет, это вы не представляете, какие мучение доставляете мне своим извечным отказом! Ну что, что я могу сделать для того, чтобы вы стали моей? Что предложить в обмен на вашу благосклонность? Может быть, деньги? Или мою яхту?
Айрис гневно вскинула голову. Слезы, повисшие на ресницах, мгновенно высохли. Холодно и отчетливо она произнесла:
- Меня еще никогда так не оскорбляли, мистер Лингтон. После этого мне остается только одно - уйти. Прощайте!
Айрис взялась за ручку двери, намереваясь покинуть каюту. Сегодня же она найдет способ убраться с этой треклятой яхты!
- Подождите! - послышался за ее спиной внезапно изменившийся голос.
В этом голосе было столько мольбы, столько боли, что Айрис невольно остановилась. Не поворачиваясь, она сипло произнесла:
- Что?
- Взгляните на меня, Айрис.
Подчиняясь его просьбе, молодая женщина обернулась. Ее поразила та смесь безысходности и отчаяния, что светилась в глазах мужчины.
- Взгляните на меня, Айрис, - глухо повторил Дилан. - Кого вы видите перед собой?
Самодовольного, себялюбивого, сластолюбивого самца? О нет! Таким я могу быть только для других, но не для вас. Сколько я ни старался держаться с вами, как с обычной женщиной, у меня ничего не получалось. Всеми силами я внушал себе, что вы такая же, как и остальные, боясь поверить в то, что наконец встретил женщину своей мечты. Но именно о вас я мечтал все эти годы. Именно о вас грезил во сне. Сжимая в объятиях других женщин, видел только вас. И черт возьми, вы оказались замужем!
- Так распорядилась судьба, - бесцветно произнесла Айрис. Слова Дилана полоснули ее по сердцу точно ножом. - Нам ничего не остается, как смириться с этим.
Зеленые глаза неистово сверкнули.
- Дьявол, но я не могу смириться с этим! И не собираюсь! Вы же сами видите, что мы созданы друг для друга. И вы должны стать моей!
По щеке Айрис скатилась слезинка.
- Но это невозможно. Чем скорее мы забудем друг друга, тем лучше для нас обоих.
Приблизившись к молодой женщине, Дилан осторожно сжал ее плечи. Глядя в голубые глаза, он проникновенно произнес:
- Мы должны бороться за наше счастье! Не нужно так легко сдаваться, Айрис, Понимаю, вы замужем и вы никогда не измените мужу. Но ведь на свете еще существует развод. Разводитесь же, черт побери! Может, я и не миллионер, но у меня хватит средств обеспечить нас обоих.
- Я уже говорила, что не собираюсь разводиться, - тихо, но твердо сказала Айрис. - И дело тут не в деньгах.
В отчаянии Дилан воскликнул:
- Но почему? Вы нужны мне, Айрис. И вы неравнодушны ко мне. Ведь так?
Поняв, что не в состоянии солгать, она опустила глаза.
- К несчастью, я не могу отрицать этого.
- Тогда зачем же обеими руками отталкивать от себя счастье? Обещаю, мы поженимся сразу же, как только сможем. Если хотите, я брошу мой бизнес, продам "Морского ястреба" ко всем чертям, и мы заживем с вами душа в душу. Соглашайтесь же! Если вы боитесь мужа, я сам разберусь с ним. Одно ваше слово, и вам никогда больше не придется встречаться с мистером Клоттоном!
Айрис почувствовала, что начинает колебаться. Ах, до чего же заманчиво предложение Дилана! Стоит только кивнуть, и она навсегда останется с любимым. Ей даже не придется ничего объяснять Леону. Больше не нужно будет плакать ночи напролет, гадая о том, с кем же проводит их муж. Прошлое забудется как страшный сон.