Страница 6 из 11
На мое счастье, мы подъехали к переезду, где на возвышенности стояло придорожное кафе. Не успел я попросить Лию притормозить, как она сама произнесла медленным и назидательным голосом, каким разговаривают взрослые с детьми:
– Кому-нибудь надо остановиться, руки помыть?
– Надо, надо! – тут же откликнулись мы с Алиной.
Лия повернула на стоянку.
– Мы бы перекусили, – уточнил я.
– Вы что, проголодались?
– Ой, да, Лиечка, мы ужасно проголодались, – ответила Алина. – Здесь можно поесть?
Тут вдруг включился Мишаня:
– Правда, Лия, пошли поедим что-нибудь. Что мы их голодными возим с дороги?
Лия пожала плечами:
– Хорошо. Пойдемте.
Когда мы вышли из машины, я снова отметил, какой маленькой она была; на фоне всех нас – и своего тяжеловесного мужа, и высокой, крепко сложенной Алины, и меня – она казалась особенно хрупкой. В кафе не было ни единого посетителя. За прилавком стояла круглая женщина в чепце, не понимавшая ни слова по-английски. Объясняться пришлось при помощи Лии, которая единственная из нас четверых говорила на испанском.
– Давайте сядем на веранде. Поедим на свежем воздухе, – предложила она и повела нас на улицу.
Веранды здесь не было. Прямо на траве стоял один-одинешенек пластиковый столик со стульями. Лия по-хозяйски уселась первой, я подвинул стул Алине, и она, поеживаясь от холода, устроилась рядом с сестрой. Я посмотрел вокруг. Долина под ногами простиралась далеко вперед, со всех сторон холмы. Температура заметно снизилась, солнце хоть и светило по-прежнему ярко, тепла не давало. Облака, которых в Барселоне не было и в помине, здесь висели низко, прямо над головой, цепляясь за острые зеленые вершины. От земли поднималась влага, пахло сыростью. Я глянул на Алину. Одетая в одно только коротенькое платьице без рукавов, с голыми ногами, в своих высоких босоножках на каблуках, она вся сжалась в комок, но виду не подавала и восторженно оглядывалась вокруг, любуясь долиной и холмами. Я увидел, что на Лии теперь была надета теплая кофта. Сняв с себя толстовку, которую всегда брал с собой в самолет, я накрыл ею Алину. Она схватилась за нее обеими руками и с благодарностью подняла на меня глаза:
– А как же ты?
В эту минуту из дверей вышел Мишаня. Он застыл с подносом еды в руках, а потом громко выругался.
– Ну и холод тут на этой вашей веранде. Как вы тут сидеть собираетесь?
Развернулся и ушел обратно. Я пошел за ним. Мы поели внутри, в тепле.
Мы долго ехали. Погода совсем испортилась. Небо затянуло, заморосил дождь. Алина жалась ко мне и, я видел, начинала засыпать, отогревшись в теплой машине, я тоже держался из последних сил, чтобы не задремать. Наконец мы свернули с дороги и остановились перед шлагбаумом. Лия посигналила, но никто не появился. Вокруг не было видно ни души. Сразу за шлагбаумом начиналась дорожка к высокому холму с маленькими деревянными домиками, серыми от дождя, над ними хмуро клубилось небо. По другую сторону лежало поле с некошеной травой. Что за глушь, подумал я, оглядываясь из окна. Алина тоже встрепенулась, скинула с плеч мою толстовку, посмотрела в окно, на меня и, словно прочитав мои мысли, произнесла:
– Здесь должно быть очень хорошо. Посмотри, какая природа!
– Да? – усомнился я.
– Конечно! Вот увидишь. Лия уже была здесь в прошлом году, и ей очень понравилось, да, Лий?
Лия будто не слышала сестру.
Мишаня потянулся к рулю и яростно посигналил долгим требовательным гудком. Потом с силой вдавил кнопку и держал палец, не отрывая. Все бесполезно.
– Подохли они все там что ли, – буркнул он и выскочил из машины, хлопнув дверцей.
Мы трое смотрели, как он ринулся к сторожке, дернул запертую дверь, постучал в нее кулаком, обошел со стороны, оглядывая окна, потом повернулся к нам и заорал, обращаясь, к жене:
– Ну чего ты там сидишь? Здесь нету никого. Звони давай! Номер их у тебя есть, я надеюсь?
Меня поразил его грубый и нетерпеливый тон, и я подумал, что нас, похоже, ожидает семейный скандал. Но Лия ничего не ответила, взяла телефон и стала звонить. Я вопросительно глянул на Алину, что происходит? Она, изумленная еще больше, только плечами пожала.
Мишаня вернулся к машине.
– Ну что?
– Ничего, – певуче протянула Лия и посмотрела на него своими спокойными и непроницаемыми глазами.
– Что, ничего? – раздраженно рявкнул он.
– Ничего. Никто не отвечает.
– Отлично! Ты же сказала, что обо всем договорилась, разве нет?
Она промолчала.
– Лия, ну ты как всегда! Ты звонила им или нет вообще?
– Звонила.
– И что? С кем ты говорила?
– С одной синьорой. Вот у меня ее имя записано.
– Ну так звони давай этой своей синьоре!
– Я и звоню.
– И что?
– Она не снимает трубку.
– Не умерла же она, пока мы ехали сюда!
Он грохнул дверью, постоял немного под дождем, сжав кулаки, и двинулся наверх по дорожке.
Казалось, никто нас здесь не ждал. Я пытался разглядеть что-то сквозь стекла запотевающих окон, не решаясь выйти под дождь. Алина ерзала на сиденье, бросая беспокойные взгляды то на меня, то на сестру, оттирала пальцами влагу от окна и тоже вглядывалась в улицу, ища глазами кого-нибудь живого, но за окном было пустынно и печально. Лия, в отличие от нас, сидела, не шелохнувшись, задумчиво откинув голову и глядя в окно. В зеркале отражалось ее спокойное тихое лицо, и я снова подумал, что ее, очевидно, занимают какие-то иные мысли. Вдруг она спросила, не поворачиваясь ко мне и не меняя позы:
– Вам нравится такая погода, Алексей?
– Такая погода? Вы имеет в виду дождь?
– Нет, не дождь, – пропела она своим тянущим мелодичным голосом.
Мы с Алиной переглянулись.
– Честно говоря, я рассчитывал на лето. У нас в Москве жара уже стоит.
– Да, Лий, – подхватила Алина, – я тебе говорила, я летние вещи в этом году еще в мае достала.
Лия медленно произнесла, по-прежнему глядя не на нас, а куда-то далеко:
– Ненавижу жару. Я люблю вот такую погоду. Это небо…
Эти тучи… И этот туман… В нем можно потеряться… Вы знаете, какой сейчас воздух?
Не дожидаясь ответа, она нажала на кнопку, и стекло с ее стороны неслышно уплыло вниз.
– Лий, ну ты что! Холодно же! Лиечка! – замахала руками Алина. – Закрой скорее! Мы тут еле-еле согрелись.
На дорожке оказался Мишаня. За ним семенил мужичок в резиновых сапогах и плаще с капюшоном. Он поднял шлагбаум, впустил нас и стал взбираться обратно. Мы двинулись за ним на машине.
Дома стояли на четырех уровнях. Лучшими считались верхние, из которых открывался просторный вид на горы. Сами домики были все как один, деревянные, простые и тесные, обставленные только самым необходимым.
– Хотите поселиться вместе? – спросил мужичок в сапогах, обведя рукой нас четверых и показывая один палец, имея в виду один дом на всех.
– А что, отличная идея! Давайте! Давайте вместе! – воскликнула Алина.
– Тогда я покажу вам большой дом, – сказал мужичок и повел нас за собой, звеня связкой ключей.
Он открыл дверь и пригласил нас внутрь. Алина заскочила первой, я пропустил Лию и зашел вслед за ней. Здесь были две малюсенькие комнатки с низкими кроватями и вешалками для одежды, кроме них только кухонная плита, немного посуды в шкафу, здесь же стол из досок и углом к нему две деревянные лавки, рядом душевая кабина, в которую можно было втиснуться разве что боком.
– И он предлагает нам четверым тут жить?! – удивился я.
– Да, а что такого? – ответила Алина.
Я не мог поверить в это и, повернувшись к мужичку, попытался выяснить у него, не ошибся ли он и действительно ли это самый большой дом, который у них имеется. Он кивал. Я показал пальцем по очереди на каждого из нас и снова спросил, как, по его мнению, мы должны уместиться здесь все четверо? Мне казалось, он не понимал меня, но нет, он показал двумя пальцами одной руки на одну комнату, двумя пальцами другой на вторую, мол, двое сюда, двое туда.