Страница 1 из 3
Алан Маршалл
КАК ТЫ ТАМ, ЭНДИ?
Перевод С. Литвиновой
Джо не особенно любил бегать. В тех редких случаях, когда он был вынужден лететь со всех ног, можно было дать голову на отсечение, что за ним гонится любимый баран Макферсона или, ругаясь на чем свет стоит, тяжело топает какой-нибудь бродяга-свэгмен.
Джо вечно дразнил баранов и отпускал замечания по адресу пьяных свэгменов. Высунув из-за толстого дерева голову, он напевал вслед подгулявшему парню:
Как свинья, наш Джон напился
И в канаве очутился.
Спасаясь от свэгменов и баранов, Джо бежал с такой прытью, что его короткие штаны сползали с живота и трепыхались ниже колен, а изжеванный галстук матроски словно прилипал к груди.
А вообще-то Джо больше любил сидеть, чем бегать. Он любил устроиться поудобнее на бревне и, опершись локтями о колени, следить, как наши собаки вынюхивают в кустах кроликов.
Может быть, он стал меньше бегать из-за меня. После перенесенного полиомиелита я вынужден был ходить на костылях, а Джо принадлежал к таким товарищам, которые незаметно для себя приспосабливаются к возможностям тех, кого они любят.
Когда мы с ним гуляли по лесу, он старался делать короткие переходы и долгие привалы. Постепенно ему самому начало это нравиться.
- А хорошо вот так просто сидеть и разглядывать все вокруг, - говорил он, когда чувствовал, что мне нужно передохнуть.
Джо разглядывал решительно все. Муравей для него представлял такой же интерес, как слон для ребят с менее ярким воображением.
- Если бы муравей был ростом со слона, дал бы он жизни этому слону, как-то заявил Джо после глубокого размышления.
Каждый год в поселке Туралла, расположенном в трех милях от нас, устраивались спортивные состязания. Их проводили в большом загоне для лошадей, за местным трактиром.
В этот день все пространство вокруг овального трека заполнялось двуколками и легкими колясками. Оглобли лежали на земле, а вдоль всей изгороди, помахивая гривами, стояли на привязи лошади. Между ними расхаживали мужчины, обсуждая виды на погоду:
- Да, дождичек не помешал бы...
Завтракали здесь же, расположившись на траве у своих колясок. Ели бутерброды, запивая чаем из жестяных походных чайников.
В такой день взрослые обычно занимались пересудами, а дети с криками носились между палатками и стойлами.
На праздник съезжались все. Если ты не приехал, значит, ты чудак или что-то имеешь против устроителей состязаний.
Как только на стене почтовой конторы появлялась первая афиша, около нее сразу же собиралась толпа возбужденных школьников. С этого дня вся их жизнь протекала под знаком предстоящего события. Тот, кто умел хорошо бегать или ездить на велосипеде, начинал задирать нос, а тот, кто ничего не умел, еще сильнее чувствовал свое ничтожество.
Владельцы велосипедов разговаривали друг с другом только гоночными терминами и, мчась наперегонки в школу, вспугивали пеших товарищей возгласами: "Эй, сойди с дистанции!", "А ну, посторонись, выхожу на прямую!".
Школьные бегуны выстраивались в положение "на старт", касаясь земли кончиками пальцев, и по команде "марш" срывались с места и бежали не как обычно, а как заправские спринтеры, на носках. Постепенно замедляя бег, они разводили руки и украдкой поглядывали, смотрят ли на них девочки.
Мы с Джо старались не замечать перемены в наших товарищах и напускали на себя вид бывалых спортсменов. Со скучающим выражением выслушивали мы хвастливые речи школьных претендентов на звание чемпиона, но через несколько дней Джо не выдерживал: потоптавшись на старте, он вдруг как вихрь проносился мимо застигнутых врасплох ребят - это он устраивал "легкую разминку" вокруг школьного двора.
Каждый раз Джо оправдывал свой неожиданный интерес к спорту наследственностью: его дед, покоящийся теперь на тураллском кладбище, в свое время был знаменитым бегуном.
- Понимаешь, это у меня в крови, - объяснял мне Джо. - Я никогда не любил бегать, но меня так и подмывает, и ничего тут не поделаешь.
Каковы бы ни были причины происходившей с Джо перемены, это увлечение отнимало у него уйму времени. По вечерам он, сняв башмаки, прыгал через бревна или бегал по кругу, как лошадь, закусившая удила. При этом он сам давал себе тренерские советы, сам подбадривал себя возгласами из публики или от имени болельщиков осыпал проклятиями воображаемых соперников, пытающихся вырвать у него близкую победу.
Я сидел на траве и тоже давал советы.
- Береги силы, все отстали! - орал я, когда Джо проносился мимо меня. Он никогда не убегал далеко - ему нужны были зрители.
- Я кого хочешь обгоню! - крикнул он, прыгая передо мной на носках и глядя на верхушки эвкалиптов. Должно быть, его вызов был принят, так как он вдруг подал команду "на старт" и пригнулся к земле. Но наверное, другие бегуны мешали ему, и он завопил:
- А ну, отойди подальше! Кому я говорю?
Очевидно, никто не выполнил это грозное требование, потому что он внезапно выпрямился и зарычал:
- Ах ты, свинья! Ну, я тебе сейчас покажу! - и сразу отскочил назад, прижал руки к груди и, пританцовывая, как боксер, стал тузить кулаками воздух.
- Так! Еще раз! Дай ему как следует! - кричал я.
Воодушевленный моей поддержкой, Джо начал наступать еще решительней, высунув язык и закрыв глаза. Еще немного, и он бы разделал своего противника на все корки, но в этот момент появился Энди.
Энди был младший брат Джо. Он всегда смотрел на нас настороженно и недоверчиво, очевидно из-за того, что вечно был в ожидании подзатыльников от меня или от Джо. Он еще не ходил в школу, и Джо должен был присматривать за ним. Это не очень устраивало Джо, зато Энди очень любил находиться под его присмотром.
- Ну, чего тебе? - спросил Джо, сохраняя боевую позицию.
- Мама велела тебе присмотреть за мной, - ответил Энди, осторожно поглядывая на нас и стараясь угадать, как мы отнесемся к этому заявлению.
- Ладно, - согласился Джо после минутного колебания. - Стой здесь и никуда не уходи.
Энди успокоился.
- А с кем ты тут дерешься, Джо? - спросил он.
Джо не удостоил его ответа.
- За сто фунтов я пробегу быстрее всех в мире, - заявил он.