Страница 89 из 1775
— Высочайший?
Ситас круто обернулся, выведенный из задумчивости раздавшимся за спиной голосом. Он увидел Станкатана, дворецкого, который выглядел неуместно среди грязи и навоза конюшен. На лице эльфа отражалась глубокая озабоченность.
— В чем дело? — быстро спросил Ситас.
— Твоя супруга, госпожа Герматия, — ответил Станкатан. — У нее начались схватки. Жрицы сказали мне, что пришло время родов.
Три дня спустя
Посередине стола брызгала маслом старая лампа. Фитиль был прикручен, чтобы сберечь драгоценное масло на долгие темные зимние месяцы. Кит-Канан подумал, что сумрак, полный теней, подходит для этой безрадостной встречи.
За столом рядом с ним сидели Кенкатедрус и Парнигар. Оба — так же, как и сам Кит, — заметно исхудали за последние шесть месяцев. В глазах их застыло мрачное сознание того, что впереди их ждет еще немало таких же месяцев.
Каждый вечер в это время Кит встречался с двумя офицерами — своими друзьями ветеранами. Они собирались в этой комнатке с простым столом и стульями. Иногда они делили бутылку вина, но и эта роскошь теперь была нечастой.
— Мы получили сообщение от Гончих, — начал Парнигар. — Белому Локону удалось проскользнуть через линию фронта. Он рассказал мне, что небольшие отряды, которые у нас еще остались, бродят по лесам и наносят врагу частые и чувствительные удары. Но они вынуждены непрестанно передвигаться и не осмеливаются выходить на равнины.
— Конечно, не осмеливаются! — фыркнул Кенкатедрус.
Двое офицеров, как это часто бывало, начали спорить, отстаивая противоположные взгляды на тактику.
— Мы никогда не сдвинемся с места, если силы будут рассеяны по лесам. Мы должны собрать их вместе! Мы должны сосредоточить наши войска!
Кит вздохнул и поднял руки:
— Мы все понимаем, что наши «сосредоточенные войска» едва ли окажутся помехой для людей — по крайней мере, сейчас. Крепость — единственное, что спасает Гончих от разгрома, и партизанская война — это все, что мы можем сделать, пока… пока что-нибудь не произойдет.
Он смолк, понимая, что коснулся больной темы. Действительно, в Ситэлбеке они находились в относительной безопасности и могли противостоять открытому нападению. У них была провизия, которую с помощью жрецов можно было растянуть на год.
Поддавшись внезапному гневу, Кенкатедрус ударил кулаком о столешницу.
— Они держат нас здесь, словно зверей в клетке! — прорычал он. — На какую судьбу мы обрекли себя?
— Успокойся, друг мой.
Кит тронул своего старого учителя за плечо и заметил на его ресницах слезы. Впалые глаза были обведены коричневыми кругами, что усиливало впечатление изможденности. «Во имя богов, неужели мы все так выглядим?» — не мог не поразиться Кит.
Капитан из Сильваноста вскочил на ноги и отвернулся от них. Парнигар смущенно кашлянул.
— До утра мы ничего не можем предпринять, — заметил он и тихо поднялся.
У Парнигара, единственного из троих, в крепости была жена. Он тревожился о ее здоровье больше, чем о своем. Она происходила из людей, но все трое тщательно избегали упоминать об этом. Хотя Кит-Канан был знаком с женщиной и симпатизировал ей, Кенкатедруса по-прежнему раздражал этот межрасовый брак.
— Доброго отдыха вам, благородные эльфы, — попрощался Парнигар и вышел из дверей навстречу ночной тьме.
— Я понимаю, ты хочешь отомстить за поражение на равнинах, — обратился Кит-Канан к Кенкатедрусу, когда тот обернулся и закутался в плащ. — И я знаю, друг мой, твой час настанет!
Эльфийский капитан взглянул на генерала, который был много моложе его, и Кит понял, что Кенкатедрус хочет ему верить. Глаза его снова были сухими, и наконец, капитан неприветливо кивнул.
— Увидимся утром, — простился он и вслед за Парнигаром исчез в ночи.
Кит некоторое время сидел, неподвижно глядя на умирающее пламя светильника, не желая тушить свет, хотя и понимал, что с каждой минутой тратит зря драгоценное масло. Недостаточно топлива… недостаточно пищи… недостаточно солдат. Чего же у них достаточно, кроме проблем?
Кит- Канан попытался не думать об этом, унять раздражение. О, как ненавидел он это сидение в крепости-западне, окруженной целой армией, ненавидел зависимость от милости врага, притаившегося за стенами. Как он жаждал свободы лесов, где жил так счастливо в годы, проведенные вдали от Сильваноста.
Мысли Кита невольно обратились к Анайе — прекрасной, потерянной для него Анайе. Возможно, он оказался в ловушке уже после ее смерти, еще до начала войны, до того, как стал генералом армии своего отца, а затем и брата.
Наконец эльф вздохнул, понимая, что эти мысли не могут принести ему утешения, и неохотно погасил лампу. Его койка находилась в комнате, примыкавшей к штабу, и вскоре он уже лежал на ней.
Но сон не шел к нему. Сегодня вечером они не пили вина, и теперь нервное напряжение не давало Кит-Канану заснуть.
Наконец, когда все вокруг стихло, глаза Кит-Канана сомкнулись — но это не принесло благословенного забытья. Напротив, он словно прямо из бодрствования перенесся в правдоподобный, как реальность, сон.
Кит- Канану снилось, что он поднимается к облакам, но не на спине Аркубаллиса, как он летал много раз до этого, а с помощью собственных рук и ног. Он устремлялся вниз и нырял в воздушные ямы, словно орел — хозяин неба.
Внезапно облака перед ним расступились, и он увидел три остроконечные горные вершины, вздымающиеся над землей, скрытой дымкой далеко внизу. Чудовищные пики изрыгали дым и языки пламени, по склонам текли потоки лавы. Долины у подножия их выглядели адскими выжженными пустынями, покрытыми багровой лавой и бурой грязью.
Кит полетел дальше, и теперь внизу простирались безжизненные просторы. Окруженные отвесными скалами и острыми, как мечи, пиками, горные долины лежали под толстым слоем снега и льда. Все вокруг сверкало первозданной чистотой. Серые и черные отроги, скалы, подобные башням, поднимались среди бескрайних, ослепительно белых ледников. Местами снег пересекали голубые полосы — это был лед, чистейший и прозрачнейший во всем Кринне.
Внезапно взгляд Кит-Канана приковало движение в одном из ущелий. Он увидел могучую гору, что была выше всех окружающих. Лед на склоне ее подтаял и сполз, образовав нечто вроде грубого рисунка, напоминавшего лицо старого седобородого гнома.
Кит, продолжая лететь, снова заметил движение. Сначала ему показалось, что перед ним огромная стая орлов — диких, гордых птиц, господствовавших в небе. Затем он подумал, что это может быть стадо каких-то диких лошадей или коз необычного рыжевато-коричневого цвета.
В следующее мгновение он понял, кто это, — в памяти его возник Аркубаллис. Это были грифоны, целая стая грифонов! Сотни диких существ, наполовину орлов, наполовину львов, неслись навстречу Кит-Канану.
Он не чувствовал страха. Наоборот, он повернул прочь от горы с гномьим лицом и полетел на юг. Грифоны последовали за ним, и вскоре местность начала понижаться. Кит-Канан увидел голубые озера, замшелые камни и пустоши, поросшие низким кустарником. Затем показались первые деревья, и он снизился, следуя по течению горного ручья, в сторону зеленых равнин, открывавшихся перед ним.
А затем в лесу он увидел ее — Анайю! Она была раскрашена, как дикарка, и убегала от него прочь, ее обнаженное тело мелькало между деревьями. Во имя богов, как быстро она бежит! Хотя он летел по воздуху, она намного опередила его и вскоре исчезла — ветер донес до него лишь ее смех.
Затем Кит нашел ее, но она уже изменила внешность. Она постарела, приросла к земле. На глазах его она превращалась в дерево, поднимавшееся к небесам, и следы эльфийской женщины, которую он любил, исчезли.
Слезы струились по лицу Кит-Канана, но он не замечал этого. Они смочили землю и напоили дерево, и оно устремилось выше, к небесам. Эльф с печалью в сердце покинул ее и вместе с грифонами продолжил путь на юг.
Перед ним мелькнуло другое лицо. Он в изумлении узнал женщину из Эргота, которая помогла ему сбежать из вражеского лагеря. Почему теперь она явилась ему во сне?